Солнце Бессонных
Шрифт:
Я ехала слишком быстро, нарушая почти все правила безопасной езды. По дороге я несколько раз смахивала слезы, и уговаривала себя не поворачивать назад. Я хотела знать, что же произошло тогда. Почему он уехал утром? Думаю, я имела на это право. Пусть, возможно, так и не думает он.
Я не знала, что скажу ему, или, что сделаю, когда увижу, но задумываться было поздно, я все настойчивее гнала вперед. Чудо, что по дороге мне не встретилась патрульная машина.
Казалось, во мне закрутилась пружина, и она заставляла ехать так быстро, быть собранной и вытирать предательские слезы.
К дому Калеба я поднеслась так же, как когда-то к своему, когда сбегала от неизвестного в то время мне вампира, который, казалось, разрушил мой первый день в школе. Я почти врезалась в ограду с осенними последними цветами, но на шум никто не вышел. Это почти выбило почву из под моих ног, пока я не заметила синий джип. Калеб был дома. Должен быть. Второй такой поездки мне не совершить.
Вытянув с усердием палатку, я пошла уверенно к дому. Злость закипала во мне, не знаю, о чем я думала, когда спешила сюда, да только теперь ни одной мысли не осталось. Только злость.
Я постучала, совершенно не тихо и не скромно, и еле сдержалась, чтобы не забарабанить ногой. Но тишина оставалось все такой же угнетающей. Возможно, его и правда нет дома?
Входная дверь была открыта, я вошла и громко хлопнула ею. Приятный звук, если учитывать мои явно разрушительные намерения. Звук разнесся как выстрел в безлюдном помещении. Я была столь взвинчена, что даже не заметила красоты убранства в доме.
Пройдя в гостиную, я замерла, прислушиваясь к звукам. Хотя и понимала, что если Калеб того не захочет, я не услышу и не увижу его. Единственным звуком было мое утрудненное дыхание.
Я зло бросила палатку на землю, злые слезы застлали мне глаза. Все напрасно. Какая же я все-таки дура!!!
– Некультурно кидать чужие вещи, - голос Калеба раздался в дверях. Я не хотела оборачиваться, но мне пришлось. Как же хотелось вновь его увидеть.
Он был одет в потертые голубые джинсы и темную футболку, свободно висящую на нем, и при этом совершенно не скрадывающую красоту его тела. Глаза его были светлые, как никогда ранее, под ними совсем отсутствовал румянец - признак сытости - бескровная бледность. Он был так красив... Мое сердце, как всегда, подвело меня.
Я видела, как он готов был броситься ко мне, услышав этот пустой звук, наверное, показавшийся ему громким, только не для меня. Но я резко остановила его взмахом руки. Его лицо насмешливо и одновременно болезненно искривилось.
– Я заслужил это.
– Мне все равно, - выдохнула я, еле переведя дыхание, - я приехала, чтобы вернуть твои вещи. Не хочешь чтобы их кидали, не оставляй где попало.
Увидев его, я забыла о злости, о гордости и обо всем том, что хотела спросить. И в то же время, остатки гордости не позволяли мне сейчас расплакаться или вести себя унизительно. Я не хотела быть похожей на Сеттервин. Такого Калеб от меня никогда не дождется.
Отпихнув ногой палатку, я пошла к выходу, боясь только, что не смогу спокойно пройти мимо него. Но Калеб
– Ты не имеешь права задерживать меня, - резко вырвала я руку. И пожалела об этом. Как приятно было прикосновение его холодной руки.
– Я знаю, я потерял все права, когда уехал, - он приблизился. Его глаза искали мои. Он вновь взял меня за руку, а я уже не имела сил и желания забирать ее.
– Я хочу, чтобы ты просто послушала меня.
Он незаметно для меня самой усадил на ближайший стул, и я не сопротивлялась.
Прочь отсюда! Мне не надо было слушать свое сердце. Я постаралась встать, но ватные ноги сделали эту задачу очень сложной, и я плохо видела сквозь слезы. Я почувствовала, что Калеб опустился на колени возле меня. Я замерла. Калеб обнял меня за талию своими сильными, большими руками, и они показались мне раскаленным железом. Его руки держали меня, но взгляд был устремлен на губы, и мне захотелось его поцеловать. Я никогда не хотела поцеловать его так сильно, как сейчас. Его имя вертелось у меня на языке.
– Нет, я тебя прошу, не поступай так со мной, - не понимая, что творится со мной, попросила я, - я больше этого не выдержу. Я уже раз слушала тебя. Я так не могу.
Сказав это, я выпрямилась, но так и не смогла сделать и шагу. Наверное, сказался плохой сон, переживания, слезы и нервы. Я заскользила по косяку на пол, но сознание все же не потеряла, потому и видела и слышала, все что происходило.
Калеб подхватил меня на руки, и уже в другой момент я поняла, что он укладывает меня на кровать. Еще один миг и он начал брызгать мне в лицо ледяной водой. Какая-то жидкость полилась в рот. Она обожгла мне горло, когда я глотнула. Мои глаза распахнулись до предела, и я выпрямилась, чтобы глотнуть ртом воздух.
– Ты сдурел? Бурбон! Я же беременна!
– закричала я, как только смогла выровнять дыхание. Я отпихнула его от себя - безрезультатно. А когда захотела спрыгнуть с кровати, он, играясь, ухватился за край моей куртки. Я скинула ее и решительно направилась к выходу, стараясь не думать, что осталась только в рубашке. До машины не так уж и далеко идти. Калеб не дал мне подойти к двери, выросши в дверном проеме.
– Уйди, - тихо, но угрожающе сказала я.
Его веселость вмиг улетучилась. Он напрягся, и даже перестал дышать. Его лицо стало хмурым, и я бы сказала болезненным. Только я была непреклонна. Ему не могло быть хуже, чем мне за всю эту неделю.
– Я прошу тебя. Ты только полежишь, отдохнешь. Я буду говорить, а ты уйдешь, когда захочешь. Прошу, просто полежи. Ты так бледна.
Я машинально глянула в зеркало высотой с меня, притаившееся в углу незнакомой комнаты, и ужаснулась. Была ли я бледна? Калеб выглядел румянее меня. На мне висела одежда, та, что еще совершенно недавно едва застегивалась. Я так сильно исхудала, что мои скулы и так тонкие и высокие, заострились, и синяки под глазами выглядели просто ужасающе. Сами же глаза чернели, синевы вовсе не было видно. Мои сверкающие синие волосы поблекли, и, утратив хоть какую-нибудь форму, свисали вдоль лица тяжелыми, ровными прядями. Я себя не узнавала. Я выглядела как вампир, но очень безобразный.