Солнце Бессонных
Шрифт:
В молчаливой процессии, мы вышли проводить Еву, но она с нами не говорила. Стало до больного обидно. Всем было плохо, а мне, видите ли, хорошо!
Я почувствовала, что нервы сдают, когда мы отъезжали от дома Евы. Меня чуть не чиркнула чья-то машина, так как я, выезжая, не удостоилась посмотреть на право. У меня вырвался нервный смешок, а Теренс перелез с заднего сидения на переднее и чуть не вырвал руль из моих рук.
– Давай лучше я поведу, - предложил мне он, но это скорее смахивало не на любезное предложение, а
Я покорно обошла машину, и к дому Бет мы ехали в еще более гнетущем молчании, что позволило моим мыслям и боли разгуляться. Причем я могла думать уже не только о слезах и соплях, но также и о том, чтобы идти бить стекла в окнах дома Калеба. Бить и крушить, от такой мысли мое настроение не улучшалось.
И двое моих друзей чувствовали мою нервозность. Я хотела было узнать, что именно они думают, но у меня уже не получалось. Словно их мысли были такими же запретными, как и раньше.
– Может, я отвезу тебя домой, а потом вернусь пешком? Мне от твоего дома недалеко идти - предложил Теренс, как только мы затормозили около милого коттеджа Бет.
Они двое уставились на меня испуганно и нервозно. Понятное дело, после того, что случилось с Евой, Бет и Теренс не знали, чего ожидать от меня. Не знаю даже, что меня бесило теперь больше - воспоминания о Калебе или их испуганные взгляды.
– Нет, - твердо сказала я.
– Я уверена, что доеду без происшествий.
Теренс промолчал, и я впервые увидела его таким злым. Раньше я даже и не подозревала, сколько твердости может быть в нем, когда он не шутит и не улыбается. Злость прошла. Он был таким серьезным, а Бет расстроенной, что я почти была готова сдаться. Но что-то удержало меня. Еще хотя бы пять минут в обществе этих столь влюбленных друг в друга людей, и я не удержусь от слез.
В гробовом молчании Теренс выгрузил их вещи.
Бет нагнулась над моим окошком, и мне пришлось опустить стекло. Глаза ее выражали тревогу, и оттого потемнели.
– Только посмей мне не перезвонить, как приедешь домой. У тебя на дорогу пятнадцать минут, и если не последует звонка - я подниму на ноги всю полицию и скорую помощь, вплоть до Лутона.
Это могло бы прозвучать смешно, если бы не посеревшее лицо Бет. Ее голос был холоден, и все же я видела, она не могла на меня сердиться, хотя и понимала, что должна. Она не могла понять, что со мной, и от этого ей становилось неуютно.
Я качнула головой и постаралась как можно скорее уехать от них. Мне становилось еще больнее, потому что они двое были слишком понимающими и любящими. Почти выехав с подъездной дорожки, я услышала крик Теренса вдогонку:
– Пятнадцать минут!
Через тринадцать минут, после напряженной слежки за дорогой и концентрации внимания, я влетела в дом и под удивленный взгляд
Только раздался первый гудок, Бет схватила трубку, словно стояла над телефоном.
– Я дома.
– Хорошо, - тяжело выдохнула она, и уже более строгим голосом добавила: - Завтра ты мне все объяснишь.
Я угрюмо угукнула в трубку и поспешила положить ее на рычаг, чтобы Бет не стала расспрашивать меня прям сейчас.
– Я думала, вы вернетесь ближе к вечеру.
Самюель выжидающе остановилась около меня, и я поняла, что так и стою около телефона. Светлая волна волос скрыла от меня часть ее лица, и все же мне было понятно, о чем она может думать.
– И как все прошло?
– Лучше, чем можно было ожидать, - уклончиво отозвалась я. Руки от перенапряжения начали трястись, и я их постаралась спрятать от внимательного взгляда Самюель.
Благо дома не было еще Терцо, тот захочет узнать все подробности. Я же хотела все их забыть.
– Есть будешь?
– Самюель уловила мое настроение. Она видела, что я не хочу говорить, и не стала давить на меня. Она понимала, что легче всего вести себя так, словно не замечает, что со мной что-то не так.
Я приняла эти правила.
– Да, ужасно голодная.
Мне не пришлось долго ждать. Только я села за стол, передо мной появилась кружка горячего бульона и порция спагетти. Все мое любимое. Именно эти простые жесты, а не разговоры, показали мне, как по мне скучали дома.
– Все было так ужасно?
– не выдержала Самюель. Ее голубые глаза внимательно следили за мной, и в то же время, она старалась этого не делать.
– Да нет, - вяло отозвалась я. Хотелось бы мне столь же вяло и есть, но, к сожалению, разбитое сердце не мешало чувствовать голод.
– Я даже играла в волейбол. Честно говоря, все было замечательно. Просто я слишком вымотана.
Самюель покорно приняла мой ответ, но это не значило, что я ее провела. Разве я могла обмануть того, кто целое столетие лгал, чтобы сохранить свою сущность в секрете?
Ее ясные серебристо-голубые глаза, почему-то светились сочувствием. Неужели я выглядела настолько плохо?
Впервые за долгое время мне захотелось ей все рассказать. Действительно все, начиная от самого начала, когда я только увидела Калеба. И все же не стоило. У моих родителей с Гремом были хорошие отношение, и я не хотела, чтобы они портили их. Я во всем виновата сама. Как я могла быть такой глупой и поверить, даже на мгновение, что могу понравиться Калебу?
Так и не доев, я поспешила в ванную, понимая, что несколько мгновений отделяют меня от того, чтобы начать оглушительно рыдать. Но истерика началась слишком спокойно. Срывая на ходу одежду, я сдури хлопнула дверью, и сползла по ней. Не знаю, как мне хватило сил открыть краны с горячей водой и залезть в ванну. Но ее холод сразу же напомнил о его руках.