Солнце Бессонных
Шрифт:
Самюель и Терцо с надеждой смотрели на меня и ожидали, что же я скажу. Они хотели знать, поняла я, и так как мысленно я давно считала их родителями своих детей, кивнула.
Когда неприятный, холодный гель полился на мой живот, я уже немного пожалела об этом. Мои напряженные нервы не были готовы к чему-то такому.
– Думаю,... скорее всего,... это мальчик и девочка, но вы должны понимать, что стопроцентной гарантии нет.
Терцо и Самюель обрадовано обнялись, мне даже невольно захотелось вырвать руку, которую держала Самюель.
Пройдя еще несколько тестов, я узнала, что нормально прибавила в весе (спасибо доктор, что напомнили), и в обхвате живота. И если считать, что я всего лишь подросток, дети развивались чудесно, никакого намека на угрозу для плодов. Я была прекрасным инкубатором!!! Хотя мне стоило беречь себя, в таком возрасте стоит переживать, что в некотором смысле, я была слишком маленькой для детей.
Больше всего доктору не нравился мой учащенный пульс. Я не могла объяснить ему, что у меня новая и одновременно очень старая болезнь, которая лечится только ответной любовью - разбитое сердце.
Когда я въехала на школьную стоянку, Бет и Ева поджидали меня с возбужденными лицами. Они чуть ли не подпрыгивали на месте от счастья и радости. Команда поддержки моих малышей, - устало и без какого либо намека на сарказм, подумала я. Они нужны всем, только не мне. Что я за ужасная мать!
– Ну, как?
– в два голоса крикнули они. Их пугала мысль, что детей все же может оказаться не двое. Да уж, мне бы их проблемы.
Двое таких разных людей, Бет и Ева, были такими до смеха наивными.
– Их у меня по-прежнему двое, - не смогла я скрыть своего раздражения. И оно удвоилось, когда я отметила отсутствие синего джипа.
Через стоянку к нам шел Теренс, кивнув нам, он смотрел лишь на Бет. Только Бет кинулась к Теренсу, Ева сразу же прошептала мне:
– Его сегодня не было. Что бы это значило?
Сегодня ее настрой относительно Калеба был более мирным. Значит, она с ним говорила, - задумалась я.
Не хочу знать! Не хочу знать! Не хочу знать!
Я промолчала, но Ева не ожидала, что я что-нибудь отвечу. Ее лицо было понимающим и слишком уж добрым.
Уроки прошли для меня в каком-то тумане, вполне уже ставшем нормальным для этой недели. Я не до конца выполняла домашнее задание, иногда вообще про него забывала, но никто из учителей не посмел поставить мне плохие отметки, конечно же, кроме мистера Чана. Но я чего-то подобного ожидала от него. Честно говоря, я надеялась, что его сарказм заставит меня очнуться. Но нет, он странным образом удерживался от комментариев в мою сторону.
Иногда только болтовня Дрю приводила меня в чувство, он рассказывал такую чушь, что волосы дыбом вставали.
На последнем уроке астрономии, где я сидела с Дрю, он говорил, не умолкая, и я удивлялась, как на это не обратил еще внимание мистер Чан. Точнее говоря, я очень надеялась, что мистер Чан,
Дрю подергал вдруг меня за рукав, и я поняла, что он отметил мое полное игнорирование его слов.
– Прости, - сказала я с сожалением. - Со мной не слишком весело сегодня.
– Не грустнее, чем обычно, - быстро отозвался Дрю. - Я провожу тебя к машине после уроков. Окей?
Я со скрытым смехом посмотрела в его сторону. Дрю был так тошнотворно услужлив, что я иногда поражалась, что же его привлекает во мне.
К машине, так к машине. Отделаться от него не стоило труда.
Добираясь домой, я вспоминала сегодняшний ланч и удивлялась, что же такое происходит со мной. Мне хотелось надеяться, что ланч в компании друзей принесет облегчение. Но нет. Я была слишком враждебна по отношению к Сеттервин, Оливье и даже Лин. К сожалению, они не дали мне повода нагрубить им. Слишком уж все были понимающими, что я беременна.
Я ехала домой, как бешеная. Злобная, разбитая и одинокая, вот что нужно было наклеить на мой бампер. Казалось, вся душевная боль внезапно разлилась по моему телу. Затормозив перед домом, я смотрела на окна, но не видела их. Я думала лишь об одном Калебе.
Мысль пришла так быстро и кажется, облегчила в половину всю мою боль, мне стало даже легче дышать.
Маму я нашла в библиотеке. Она полулежала на диване с книгой. Но ее не удивило мое стремительное появление, она следила за мной спокойными глазами, казалось, она даже ожидала от меня чего-нибудь подобного.
– Объясни, как проехать к дому Гроверов.
– нетерпеливо попросила я.
Теперь она уже взглянула с тревогой. Отложив в сторону книгу, Самюель выровнялась на диванчике.
– Рейн ты уверена?... Я знаю тебя, не наговори в злобе того, что потом не сможешь исправить.
– Ты за кого переживаешь? За меня или за Калеба?
Меня раздражало, как она начинала ненужный разговор. Не знаю, как выглядела сейчас я, но, наверное, не лучшим образом, раз она побледнела более обычного.
– Просто объясни, - устало сказала я.
Самюель осталась недовольна моим кратким ответом. Но все же объяснила дорогу. Оказывается, я вполне могла сориентироваться без карты, так как жил Калеб не так далеко от Евы. Понятно теперь, почему они были более близкими друзьями, чем со всеми остальными.
Узнав путь к его дому, я побежала наверх за палаткой и в нерешительности зависла над его спальником. Его я оставлю себе, решила я. Я проспала в нем всю эту неделю, мучаясь от стыда, боли и разочарования. Если теперь он скажет, что никогда не захочет быть даже друзьями, у меня останется хотя бы этот спальник, как жалкое воспоминание о том вечере в лесу. С палаткой мне расставаться было не жаль, с ней не сохранилось никаких воспоминаний. А вот в своей палатке я провела лучшую ночь. В его объятьях, возможно, прошла и не вся ночь, но того, что я помнила - достаточно.