Солнце Бессонных
Шрифт:
Я заметила краем глаза, как Бет теснее прижалась к Теренсу при этой мысли. Он, открыв удивленно глаза, посмотрел на нее сверху вниз, и я чуть не заплакала - сколько было в нем нежности.
Теренс считал ее немного испорченной, глупенькой, маленькой девочкой и все же любил. И надеялся, что все это она еще перерастет, а он все время будет рядом и уже больше никогда ее не отпустит.
К моему удивлению, от этого странного, болезненного для моей совести эксперимента, не было плохих последствий. Я была уверена, что не намного, но все же боль начала отступать. Глаза наполнились слезами и, быстро смахнув их, я попыталась отстраниться.
Мне
Хорошо, что картина за окном была монотонной, и я могла сосредоточиться на подсчитывании столбов. Мне стало легче. Главное не думать и не забывать о дыхании.
Только я с облегчением перевела дыхание, ко мне обратился Лари. Его темные глаза смотрели на меня дружелюбно, но вот снова это непонятное чувство неприязни к нему, заставило меня задрожать. Может я заболела? Мало ли что, земля была холодной вчера вечером... нет, нет, нет и нет, я не буду об этом думать. О чем угодно, только не о Нем, не сейчас, еще хотя бы полчаса благословенного забытья. И все же, я чувствовала, что воспоминания прорывались сквозь защитную заслонку в моих мыслях. Постаравшись забыть об этом, я обратила свое внимание к Лари.
– Остановимся в центре города - ты пересядешь за руль, и тогда раскидаешь нас по домам. Окей?
Когда он заговорил со мной, я еле сдержалась от вскрика. Я слишком легко смогла попасть в чужие мысли, и от этого волна боли прошла по моим рукам, поднимаясь к шее и голове. Тупая, острая боль, такая, когда неожиданно забиваешь под ноготь иголку.
– Окей, - еле выдохнула я, стараясь скинуть с себя оковы чужих мыслей.
Но прошло несколько секунд, и я подумала, что не стоит так торопиться. Было в мыслях Лари что-то нехорошее. Несмотря на его добродушное настроение, оказалось, что Лари ужасно зол на Еву, он ожидал от нее большей сговорчивости, она же не подчинялась. Лари ожидал, что Ева будет с ним спать!
– вдруг поняла я.
Некоторые его мысли принимали оттенки непонятной мне агрессии. Так, словно он думал о чем-то плохом, но в следующий миг сам себя же и одергивал. Возможно, он не был очень уж плохим, но после того, что я почувствовала, пребывая в его голове, мне стало не по себе. Если я могла почти легко чувствовать себя в сознаниях моих друзей Бет и Теренса, то, будучи будто бы им, я видела перед глазами все нечетко, словно размытое пятно, которое время от времени приобретало некоторые цвета.
Когда пятно вновь стало красно-черным, я постаралась как можно скорее убраться из его головы. Меня уже начинало тошнить. Его мысли, время от времени, окрашивались чем-то таким алчным, от чего становилось худо.
Эти двадцать минут прогулки по чужим головам, привели к тому, что я почти забыла про Калеба. Но это было почти, пока Теренсу не позвонили.
Я неосознанно начала следить за разговором.
– Да, мы уже едем. Не переживай, кто-то точно взял твои вещи. Ну а если они пропадут, то пеняй лишь на себя, ты чего так быстро сегодня смотался? Понятно.
Я могла собраться с силами и попробовать прочитать, увидеть или услышать, что-либо в голове Теренса в связи с этим разговором. Но поняла, что не могу и не хочу. Я не хотела знать, как Он оправдывает перед друзьями свой отъезд. И сможет когда-либо оправдаться передо мной. Захочет ли он? Захочу ли я? Ради чего?
Мне
– повторяла я про себя. А головная боль вновь вернулась, как только я дала волю отчаянию и боли душевной.
Мы остановились в центре на перекрестке, все там же, где когда-то Калеб подрезал меня в мой первый день в школе. Как я не пыталась заглушить это воспоминание, но оно вырвалось наружу. Как только Лари хлопнул дверкой, чтобы забрать свои и Евины вещи из багажника. Я выскочила следом.
Ева стояла около пассажирской двери и старалась размять ноги, когда я подскочила к ней. Она в недоумении посмотрела на то, как я вцепилась в ее руку.
– Ева, ты мне доверяешь?
Ее, кажется, мой вопрос не просто ошеломил, он привел ее в неописуемое удивление.
– То есть?
– Если я попрошу тебя не идти сегодня никуда с Лари, а поехать сейчас со мной. Я подкину Бет и Теренса, а потом и тебя. Но только никуда не иди с Лари.
Мне казалось, она молчит целую вечность, и ее яркие зеленые глаза, так ни разу и не накрыли ресницы. Она смотрела на меня в упор, словно стараясь понять, а не сошла ли я с ума. Хотя теперь я и сама в этом была не совсем уверена. Но знала точно одно - не стоит отпускать Еву с Лари. По крайней мере, не сегодня. Он слишком зол.
– Тебе что-то сказал Калеб?
Я задохнулась от внезапного неприятного чувства, пронзившего всю меня при звуке его имени, и с трудом непонимающе покачала головой.
– Причем тут Калеб?
– я говорила сердито. Она что, думает, я умом из-за него тронулась?
– Он просил меня о том же самом с утра. Вы мне чего-то не рассказываете?
Времени отвечать ей, не было, от багажника шел Лари. Он недовольно посмотрел на меня и на потемневшее лицо Евы. Стоило поспешить, он почему-то стал еще злее.
– Решай, - резко сказала я, и поспешила сесть в машину, чтобы Лари не заметил, каким испуганным взглядом я смотрю на него. И замерла там, ожидая, что случится.
– Что-то стряслось?
– Бет и Теренс перегнулись на переднее сидение, почти к самому моему лицу. Теренс нахмурился. То, что мы все видели сейчас на улице, ему особенно не нравилось. Он точно не собирался сидеть и просто смотреть, если вдруг у Лари хватит ума повестись себя грубо.
– О чем вы говорили с Евой? Я еще никогда не видела ее такой злой, - Бет была обеспокоена не меньше своего парня. Нос ее подрагивал. Будто бы она хотела еще что-то добавить, но не решалась.
– Я не хотела, чтобы она ехала с Лари домой, - коротко сказала я и странно, но ни Бет, ни Теренс, не спросили почему. Может, вчера случилось что-то такое, чего не знала я?
Несколько тяжелых минут, мы трое наблюдали за тем, как лицо Лари становится все темнее. Он резко кивнул головой, после чего Ева села в машину. Я молча завела мотор и уже выбрала дорогу к дому Бет, когда Ева попросила очень тихо:
– Отвези сначала меня.
Одну долю секунды я внимательно смотрела на нее. Очень хотелось взорваться, накричать, и сказать ей, что мне гораздо хуже, чем ей сейчас. Но я не стала. Ничего не ответив, я покорно развернулась, хорошо, что поблизости не было машин - мой резкий маневр был слишком опасным на таком узком отрезке дороги. Не стоило и говорить, я прекрасно поняла, что Ева не хочет ни о чем рассказывать, по крайней мере, сейчас. Да и к чему скрывать, сегодня я была не самым благородным слушателем. Мне самой хотелось выплакаться, но, не кому-нибудь в жилетку, а где-нибудь забившись в своей комнате и очень тихо.