Солнце Бессонных
Шрифт:
Я отвечала на его поцелуй, так и не поняв, когда снова оказалась на земле. Я чувствовала, как он упирается в мой живот, и тот мешает ему, но ни о чем не могла теперь думать.
Калеб вдруг оторвался от меня, и я со стоном протеста непонимающе посмотрела на него.
– Как ты могла поступать так со мной, если чувствовала тоже самое?!
– слова его прозвучали как обвинение, и они же отрезвили меня, хотя должны были заставить трепетать.
Я перевернулась на спину и уставилась в небо. Но звезд и облаков я не видела, пелена слез застлала мне глаза. Я не могла поверить,
Калеб навис надо мной, и когда неожиданно прижал к себе, я ахнула. Движение было слишком резким и болезненным, но желанным. Я не смогла бы высвободиться, даже если бы и хотела. А я не хотела.
Я боялась, что вот сейчас он встанет, рассмеется и скажет, что ожидал от меня чего-то подобного. Я - еще одна победа, пусть и нелегкая.
Но ничего не происходило. Калеб прижимал меня все с той же страстностью, и я чувствовала его нетерпеливые руки на своих волосах и плечах. От его движений я начинала дрожать, и уже и вовсе не могла остановить поток горячих слез. Я не могла просто поверить, что он хоть что-то может чувствовать ко мне. Кто я такая, чтобы даже надеяться?! И пока были эти минуты, когда я могла хотя бы на мгновение поверить, что нужна ему - я хотела оставаться в его объятиях.
– Почему ты плачешь?
– неужели и его мучает неуверенность?
Я удивленно подняла на Калеба глаза, забыв о том, как ужасно должна выглядеть с распухшими от слез веками.
– Лучше уйди, - неуверенно прошептала я, - ты получил доказательства. Да, я тоже не смогла устоять перед тобой. Теперь ты это знаешь, так что уходи.
Всхлипывая, я постаралась отбиться от его настойчивых рук, что, как и раньше крепко держали меня прижатой к нему. Но он, молча, вернул мое лицо к вороту своей футболки, что уже и так обильно была орошена моими слезами.
За несколько минут слезы стихли, мне было невыносимо страшно, увидеть его ухмыляющееся лицо. Мелькнула мысль вновь попытаться вырваться, но Калеб держал меня по-прежнему крепко.
– Я давно догадывался, что все непросто. Я столько раз видел намек на твое чувство ко мне, через воспоминания.
Мое удивление можно было назвать почти комичным. Как он мог увидеть все через воспоминания?
– Мой талант, помнишь?
Я глухо застонала и с удвоенной силой начала вырываться. Как я могла забыть, что он не просто парень, в которого я влюбилась? Он вампир, его сила и красота - это все совмещалось в его теле. И его талант, еще одно неотъемное качество о котором я тоже забыла.
Он не отпускал меня, но держал очень бережно, чтобы я не могла причинить вред себе или детям.
– И ты не хочешь узнать, почему я постоянно думаю о тебе?
– нежно спросил он, и его сильные руки заставили мой подбородок подняться вверх. Я не хотела смотреть ему в глаза, зная, что буду сломлена, и не устою перед теми чувствами, что он вызывал во мне. Моя болезненная любовь заставит меня остаться и выслушать все, что он скажет, не смотря на стыд и боль. Как же я боялась!
Но в его глазах по-прежнему не было насмешки, и я невольно перестала брыкаться.
–
– О тебе говорят все вокруг, больше того, о тебе не умолкая, трещат мои друзья, что, мол, в городе новая девушка. Беременная, синеволосая. А после знакомства наших семей, отец постоянно пропадает у вас. Ну а ты...
– он помедлил и улыбнулся с таким восхищением и удивлением, от которых мне невольно стало приятно.
– Ты же полностью меня игнорируешь. Знала бы ты, как меня это задело.
Да кто она такая?
– злился я.
– И что вообще о себе возомнила. Я решил, что обязательно нужно попытаться за тобой ухаживать, чтобы снять с себя эти оковы интереса. Но по-прежнему от тебя не было никакой реакции.
Калеб выглядел действительно растерянным, словно все никак не мог понять, что же я такое. Я видела это и понимала, что при его самолюбии ему очень тяжело смириться с тем, что кому-то он мог не понравиться. Сколько было у него девчонок, и каждая падала к его ногам. Несмотря на то, что это было мелочно с его стороны, я не могла его не пожалеть.
– Я начал узнавать о тебе через своих друзей, твоих родителей, даже съездил в Чикаго. Да, да в Чикаго, - подтвердил он мое невольное удивление и последующий за ним возглас.
– Я тебя почти ненавидел.
Теперь в его голосе прозвучал стыд. Он опустил глаза, а я не знала, что сказать, потому что постоянно и сама пребывала на грани любви и ненависти к нему. Как часто мне хотелось ударить его, чтобы наконец-то вызвать хоть какие-то чувства и отомстить за то, что полностью равнодушен ко мне.
– Хуже всего то, как я старался избавиться от этой мании. Я старался думать о тебе плохо. Я думал: что в ней интересного? Очередная глупая девчонка, залетевшая от какого-нибудь молокососа чуть умнее ее! И по какому праву она не обращает на меня внимание?! Так я думал до той лекции...
Калеб осекся, понимая, видимо, что вытягивает на свет не самые приятные воспоминания. Но я даже не поморщилась. Та лекция была в прошлой жизни. А эта поляна и он - в нынешней.
– Я думал, что унижая тебя в своих мыслях, мне станет легче, но после того, что ты сказала на лекции, я почувствовал себя настолько ужасно, что отвращение к самому себе захлестнуло меня. Ты мне веришь?
Он вновь взял мое лицо в свои ладони. Как, смотря в его прекрасные глаза, полные отчаяния и раскаяния, я могла не поверить?
– Верю...
– хрипло прошептала я, глотая слезы. Я не хотела сейчас плакать. Сейчас, когда понемногу передо мной начала проясняться картинка наших взаимоотношений.
– Но как же я испугался, когда ты заболела. Такая маленькая, хрупкая, истерзанная и измученная.
Я с жалостью смотрела на него и понимала, как же ему, с его гордостью, тяжело со мной делиться своими переживаниями. Когда я переплела свои пальцы с его, Калеб отстраненно посмотрел на наши руки. Они так контрастно отличались друг от друга в темноте. От холода я даже не чувствовала разницы в температуре наших тел. Его руки уже вовсе не казались мне обжигающе холодными.