Солнце Бессонных
Шрифт:
– Я бы сказал, сегодня еще хорошо, - добавил Теренс, - как мы летом тогда на грозу нарвались, я думал все палатки смоет. И все боялся, что впустую пропадут мои отгулы в минимаркете миссис Кофт.
– Но потом погода же изменилась, - вставил неожиданно Калеб, и я поняла, что он стоит совсем недалеко от меня.
Надо отойти от него, я стою слишком близко. Его пьянящий, дивный запах доносится резковатыми волнами... дерзким нашествием, попробуй, отстранись...
Не получается...
Я медленно открыла глаза и уперлась взглядом в лицо Калеба. Увидела его глаза, темные в сумерках и бездонные,
Зачем он постоянно так поступает? Словно экспериментирует со мной, хочет добиться желаемого эффекта. И какого же?
Я вновь ретировалась подальше от него.
Позже мы вернулись к костру, еда и посуда так и остались на столах, все было забыто. Теренс с парнями из колледжа пустились в пересказывание анекдотов. Но я не могла поддаться всеобщему веселью и улыбалась сквозь зубы, я едва ли могла сейчас веселиться от души. Мне было трудно усидеть на месте, особенно когда рядом снова оказался Бред. Сеттервин же, словно в отместку мне и Бреду, оккупировала Калеба, и они оказались как раз напротив нас.
Я весь вечер старалась смотреть не на него, а обращать внимание на Бреда, который мне уже порядком надоел со своими тупыми историями, но это, казалось, ничуть не заинтересовало Калеба. Когда до него долетали наши разговоры, он бурчал нам в ответ. Невозможно было смотреть на еще кого-нибудь, кроме Калеба, когда он сидел рядом, и его присутствие было таким ощутимым. Невозможно, когда Сеттервин постаралась сесть к нему поближе, касаясь его руки. Я не хотела этого, однако ревновала его.
Через некоторое время я заставила себя подняться и покачнулась, словно только что проснувшись. Бред был тут как тут, но я увернулась от его рук. Калеб смерил меня насмешливым взглядом, я ответила ему таким же. Он демонстративно отвернулся к Сетти, я заметила движение Калеба и улыбнулась. К чему все это, он хотел добиться от меня всеобщего скандала, или хотел, чтобы я ревновала? Если бы он знал, насколько я приблизилась к первому и второму, наверняка потешил бы свое самолюбие.
Я пробиралась через кусты к туалету, когда навстречу мне вдруг вынырнула Оливье.
– Тебе нехорошо?
– сухо поинтересовалась она.
Я кивнула, понимая, что ей на самом деле все равно, как я себя чувствую. И надеялась, теперь она отстанет, но Оливье осталась на месте, видимо ей хотелось со мной о чем-то поговорить. Она смотрела на меня, не отрываясь, но смутить меня ей не удалось. В том настроении, что я была сейчас, смутить меня мог только неожиданно появившийся корабль инопланетян.
– Тебе нравится мой брат?
– поинтересовалась она в своей недружелюбной манере. Еще одно движение отрепетированное Оливье - поднятая бровь, наверно должно была меня заставить рассказать ей все как на исповеди. Да за кого она меня принимает? То, что я круглая, еще не означает, что тупа, как медведь.
– А кому он не нравится?
– постаралась я увильнуть от прямого ответа.
Оливье насмешливо подняла светлые брови.
– Действительно, кому?
Она ожидала от меня более откровенного ответа, но я продолжала молчать, и ей пришлось уйти, хотя я видела, что этот разговор не последний. Оливье не могла позволить мне отмолчаться.
Да что им всем сегодня от меня надо?! злилась я, пробираясь к туалету сквозь
Неожиданно одна их веток болезненно и оглушающе хлестнула меня по лицу, да так, что из глаз брызнули слезы. Я со злостью выругалась, очень надеясь, что сейчас поблизости оказался бы кто-нибудь и спросил, все ли в порядке. Вот сейчас я бы им сказала, как я в порядке!!!
Когда я вернулась к нашему лагерю, злая и раздраженная, к разговорам добавился еще один звук - играла гитара. На ней играл Бред, и я как на автомате сразу же направилась к нему, хотя еще в лесу решила отсесть от него. Калеб, увидев это, разозлился. Я видела, как его губы поджались, а брови насупились. От смены его настроения Сеттервин съежилась и отодвинулась, а он был слишком занят разглядыванием моего лица, чтобы заметить это.
– Что с твоей щекой?
– кратко спросил он, чем привлек внимание и других.
– Ветка, - сухо объяснила я, но он почему-то обернулся к Оливье. Неужели решил, что это сделала она? Значит, тоже заметил ее ревнивые взгляды?
– Ничего себе, ветка, - присвистнул Теренс, - выглядит так, будто бы на лицо тебе упало целое дерево.
– Спасибо, ты умеешь утешить, - слабо усмехнулась я.
– Ну, это я могу, - без должной скромности съехидничал он, чем заслужил удар локтем в бок от Бет. Подруга, так же как и все, взволновано принялась разглядывать мою покрасневшую щеку, только от чего теперь была та краснота - от боли или стыда, не могла бы сказать и я сама.
– Хорошо, что на тебя действительно дерево еще не упало, с твоим-то везением, - хохотнул Калеб, и удивил тем самым меня очередной сменой своего настроения.
– Я, знаешь ли, плохо вижу в темноте, - тихо отозвалась я, адресуя свои слова только ему.
Аккорд на гитаре внезапно прозвучал громко и фальшиво, и этот звук заставил всех нас посмотреть на Бреда.
– Ну, что-нибудь споем?
– наиграно весело произнес он, и все же не смог скрыть от меня ревнивого взгляда.
– Что-нибудь, это что?
– поддел его Калеб, и уже дважды за сегодня они померились грозными взглядами, и, как и в первый раз, отвернулся Бред. Калеб же остался доволен. Мне не понравилась его мелочность. Да что вообще он может иметь против Бреда?
Бет предложила одну из старых песен Брайна Адамса. Когда Бред постарался подобрать аккорды к ней, вышло у него неудачно. Я раздраженно вырвала гитару из его рук.
– Дай я!
Сказать, что все были удивлены, это не сказать ничего. Все были просто ошеломлены. А Бред, что хуже всего, выглядел просто очарованным.
Да, и представьте себе, я это могу! Я ведь беременна, а не больна отсталостью ума. Они вели себя так, словно я всю жизнь была беременна. Когда-то и я была нормальным человеком, а не вместилищем для детей. У меня была совершенно другая жизнь. Да только откуда им это знать!
Но на самом деле меня интересовала реакция только одного человека. Только осмелиться посмотреть на него, я не могла.
Подстроив струны, спустившиеся от холодного воздуха, я начала играть, а потом и запела. Благо, на голос моя беременность не повлияла, хотя петь с такой тяжестью на животе было сложно. Но куда сложнее было удержать на нем гитару.