Шестерка Сердец

Косуэй Л. Х.

Я хочу его сегодняшней ночью. Хочу, чтобы он любил меня прямо здесь, под звездами. Меня не волнует холод или тот факт, что я так мало его знаю.

К концу фильма я поворачиваю свое лицо к нему, и его губы оказываются прямо передо мной. Смело наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но Джей отодвигается, и я не могу понять, он это сделал, чтобы избежать моего поцелуя или случайно. Он прижимается носом к моему виску. Я принимаю прикосновение, несмотря на то, что оно кажется утешительным призом.

Фильм заканчивается, и он глубоко вздыхает. Мы не двигаемся

с места, даже когда все вокруг нас собираются уходить.

— Это самое трудное, — говорит Джей тихим голосом.

Я поворачиваюсь в его руках, чтобы смотреть ему прямо в лицо.

— Трудное?

— Ага, — говорит он. Его рот так близко к моему, а глаза полны эмоций. — Сдерживаться, чтобы больше не дотрагиваться до тебя. Дотрагиваться везде.

Я долго смотрю на него, прежде чем ответить тонюсеньким голоском:

— Ты можешь дотрагиваться до меня, если хочешь этого.

Он выглядит измученным, но я не пойму почему.

— Если я попрошу тебя кое о чем, ты сделаешь это, не задавая вопросов? Просто примешь это как должное?

Какое-то опасение появляется у меня внутри.

— Я постараюсь.

— Мне нужно, чтобы ты не дотрагивалась до меня, чтобы не пыталась поцеловать, как ты делала во время кино. Я знаю, что это ханжество, учитывая, что между нами назревало в последнее время, но пока не в моих силах объяснить тебе. Мне нужно, чтобы ты была моим другом, Матильда, проводила со мной время. Но, пожалуйста, не добивайся большего, даже если кажется, что я хочу тебя до боли, даже если я сам буду добиваться, потому что, если ты позволишь, то могу просто поступить эгоистично и взять тебя. — Он замолкает, прежде чем тихо закончить: — И ты уничтожишь меня.

Я уничтожу его? Как же иронично, что в данный момент я чувствую, как он губит меня.

— Ты не хочешь меня?

Он не сразу отвечает. Затем говорит:

— Ты должна мыслить в другом направлении, родная.

Я изучаю его, пытаясь разгадать. Наконец, я понимаю, что происходит. Он пытается отпустить меня. Говорит красивые вещи, но смешивает их с плохими, чтобы я чувствовала себя менее отвергнутой, потому что — давайте взглянем правде в лицо — это ведь он и есть. Отказ.

Вчера, когда мы были вместе, это было небольшим помутнением рассудка с его стороны, Джей просто удовлетворял нужду, вот и все. Полагаю, я позволила себе увлечься. Собираю все свое самообладание, сдерживая слезы, которые просятся наружу.

— Значит, ты говоришь, что хочешь быть просто друзьями? — Слезы уже в горле, и невозможно, чтобы он их не слышал.

Джей берет мою руку в свою и крепко сжимает.

— Я хочу, чтобы ты была моим лучшим другом.

Собравшись с силами, я говорю:

— Ладно, я поняла. Можешь не смягчать удар.

Теперь он до боли сжимает мою руку.

— Я хочу, чтобы ты была моим лучшим другом, родная. Я не смягчаю удар. Это и есть правда.

Я хочу просто помолчать, но ничего не могу поделать, слова вылетают сами собой.

— Неужели… — я останавливаюсь и делаю вдох,

проглатывая слезы. — Неужели со мной что-то не так?

— Черт возьми, Ватсон, нет. Ты идеальна. — Он притягивает меня к себе и обнимает так крепко, что мне не хватает воздуха.

Я не идеальна. Он врет. Если бы я была идеальной, тогда бы этого разговора не было. Мне ненавистно то, насколько я люблю ощущение его тела, прижатого к моему. А затем нарастает гнев. Я резко отстраняюсь от него и встаю на ноги.

— Кто вот так приводит девушку посмотреть кино, а затем говорит, что не хочет быть с ней? Это было очень мерзко с твоей стороны, Джей.

— Не могу, — говорит он, тоже вставая и направляясь ко мне. Джей останавливается, лишь когда его грудь касается моей, совершенно вторгаясь в мое личное пространство.

— Что? — спрашиваю я раздражительно.

— Не могу, а не «не хочу».

— В твоих словах нет никакого смысла.

— Однажды я объясню тебе.

— Ради всего святого, ты можешь хоть раз сказать все начистоту? Хотя знаешь, забудь. Я иду домой.

Разворачиваюсь и убегаю от него, но Джей догоняет и останавливает меня, с силой хватая за локоть.

— Ты не пойдешь домой одна в такое время, — рычит он мне в ухо.

— Это мы еще посмотрим. — Я вырываю локоть из его хватки и мчусь со всех ног. Я настолько поглощена чувством стыда и боли, что просто не хочу смотреть на него. Не хочу смотреть на человека, которого так сильно желаю, но который не желает меня в ответ.

Минутой спустя я оказываюсь в воздухе, когда Джей догоняет меня, обхватывает за талию и забрасывает себе на плечо.

— Джей! Отпусти меня! — визжу я, извиваясь в его хватке. Но он не опускает, пока не доходит до машины и не заталкивает меня на заднее сиденье. Только я собираюсь выползти, как Джей захлопывает дверь и закрывает ее на замок. Я дергаю ручку, но она не поддается.

— Это ради твоей же безопасности, — говорит он через стекло и идет обратно в парк.

О, Боже, невозможно быть еще больше раздраженной. Он просто запер меня в своей машине. Мой гнев проходит через минуту, снова сменяясь болью. Чувствую себя отвратительно. Именно этот момент я выбираю, чтобы зациклиться на том факте, что Оуэн до сих пор мне не позвонил — прямо вишенка на торте, коим является отказ Джея. Вот, правда, что со мной не так, если мужчины, похоже, не хотят меня?

Может, я слишком скучна? Ладно, пока пожелаю своей жалости к себе спокойной ночи.

Вскоре Джей возвращается, проскальзывая на водительское место и бросая собранный вещевой мешок назад. Он не говорит ни слова.

И то, что он не разговаривает со мной, я ненавижу еще больше чем то, что он не желает меня. Я больше не в силах сдерживаться, и слезы текут из моих глаз. Я вытираю их рукавом, стараясь не шмыгать носом, чтобы Джей не знал, что я плачу. Но все бесполезно, потому что Джей смотрит в зеркало заднего обзора и резко выдыхает.

— Родная, не плачь.