Шанс дается раз
Шрифт:
Облегчение в моей душе смешалось со страхом: по непонятным мне причинам Змей пребывал в состоянии бешенства. Но что в нашем разговоре могло его так разозлить?
В зелёных очах Эстатры, прикрывшей нижнюю половину лица веером, блестел смех. По-видимому, её сложившаяся ситуация откровенно забавляла; увы, о себе того же я не могла сказать.
— Ваше Высочество, с возвращением, — пропел Эйлт, стремясь, очевидно, разрядить обстановку, — Мы Вас ждали.
— О, я вижу, — кивнул Эйтан рассеянно, бросив на меня взгляд, полный ненависти. От этого внутри у меня, казалось, разлился жидкий
Разочарование накатило на меня вязкой удушливой волной, сильной, как никогда ранее. Не скрою, разглядывая себя в зеркале в тот день, я надеялась, что такой смогу понравиться Эйтану. Нет, я не питала надежд, что он полюбит меня сразу и навек; однако, мне хотелось увидеть в его глазах то же восхищение, что выказал Эйлт. К сожалению, вместо этого меня окатили ледяным презрением, которое напрочь выбило из колеи.
— Прошу к столу, — тоном рачительной хозяйки пропела Эстатра, привлекая внимание присутствующих. Ужин на четыре персоны, как оказалось, уже ожидал нас; когда и кто успел его принести, я не заметила.
Мы расселись за квадратным столом, и мне с иронией подумалось: Сахрос не зря заставил меня выучить назначение всех столовых приборов. Я медленно ела, не чувствуя вкуса, и прислушивалась краем уха к разговору пэров.
— В день Принятия Власти пробраться во Дворец будет нереально, — задумчиво заметила Эстатра, отпив вина из бокала, — Экис бросит все ресурсы на то, чтобы вас остановить. При таком раскладе остается только одно. Вы понимаете меня, Ваше Высочество?
Эйтан медленно кивнул:
— В этот день мы должны уже быть во дворце.
Ящерица пристально посмотрела на Змея:
— И когда же Вы планируете это сделать?
Принц откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев, глядя на Эстатру поверх столовых приборов:
— Завтра.
Пэри медленно кивнула:
— Предположим; каким образом?
По губам Эйтана пробежала озорная улыбка:
— Завтра в городе начнутся беспорядки, пэри. Все прислужницы и компаньонки, которых утром по стечению обстоятельств отпустят в город из Павильона Цветов, будут в спешке возвращаться обратно; я вернусь с ними.
Эйлт усмехнулся и с каким-то новым выражением в глазах посмотрел на принца Эйтана; Эстатра приподняла брови:
— И в качестве кого, позвольте узнать, Вы планируете пройти мимо стражи? Представиться носильщиком?
Принц передёрнул плечами и вытащил из рукава небольшой именной медальон компаньонки. Эйлт фыркнул, нарвался на тяжёлый взгляд Змея и опустил глаза в тарелку. Эстатра склонила голову набок:
— Позвольте, Ваше Высочество. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но Вы действительно собираетесь пробраться в Золотой Дворец, притворившись женщиной?
— Да, именно, — невозмутимо подтвердил Серебристый Змей.
Со все возрастающим восхищением я подумала, что Наследник Ишшарры — безумец, каких поискать; именно потому, собственно, у него и были все шансы много добиться.
Эстатра покачала головой:
— Признаю, мысль недурна. Но Вы, кажется, не понимаете: Магический Альянс действительно не располагает иллюзиями, способными обмануть магию Ворот Двенадцатого Яруса. Даже если Вы воспользуетесь одним из ходов для прислуги,
Змей приподнял бровь:
— Возможно. Но, насколько мне известно, по указанию моего отца все Ворота перенастроили: они пропускают косметическую магию первого-второго уровней.
Эстатра прищурилась и побарабанила пальцами по столешнице, взвешивая варианты. Я задумчиво посмотрела на принца. Да, он не был богатырём, но перепутать его высокую жилистую фигуру с женской было, на мой взгляд, весьма затруднительно. Да и лицо…
— Обычной косметикой тут не обойдёшься, — резюмировала пэри, — Изменение цвета глаз или волос, равно как и размера груди, не даст нужного эффекта, если только стражники на воротах не страдают косоглазием пополам со слабоумием. Никто в здравом уме не возьмёт в компаньонки женщину такого роста, а подкупать стражу на воротах опасно: они ненадёжны. Ведомством дворцовой стражи заведует Эрив Бык, а его лояльность сомнительна.
Я нахмурилась, обдумывая сложившуюся ситуацию; фраза о цвете глаз и волос навела на интересную мысль…
— Я могу изобразить компаньонку, — сообщила я спокойно, — Чарами второго уровня вы измените мне цвет волос и глаз, на кожу нанесёте пудру. Сомневаюсь, что кто-то сможет меня узнать, но медальон компаньонки все скажет за меня. Эйтана же мы нарядим прислужницей, несущей купленную поклажу. Насколько я знаю, в Павильон Цветов служанок выбирают крепких и мужеподобных, чтобы смогли в случае необходимости таскать лохани с водой и покупки.
Эстатра прикрыла глаза, что-то обдумала и кивнула:
— Да, отличная мысль. Не думаю, что кто-то заподозрит неладное.
Эйтан холодно покосился на меня и повернулся к Эстатре:
— Да, я согласен. Но компаньонку будет изображать не она.
Мне показалось, что меня окатили ушатом холодной воды. Ящерица только мягко улыбнулась:
— Почему же? У Омали весьма подходящая внешность; только взгляните, как ей к лицу костюм Маэлиты! Я лично подобрала его для неё.
В глазах Эйтана промелькнуло ледяное бешенство, направленное, впрочем, уже не на меня. Запоздало я осознала, что сегодня предстала перед Змеем в наряде той самой куртизанки-муэти, с которой принц познакомился в детстве.
Захотелось убить Эстатру Ящерицу. Но, даже в тот момент, я не могла ею не восхищаться.
Откинувшись на спинку кресла, Эйтан негромко сказал:
— Так или иначе, я не могу взять её с собой; прямые солнечные лучи для неё убийственны. Мне придётся позаимствовать одну из Ваших компаньонок, пэри.
— Нет! Я пойду с Вами! — вырвалось у меня. Это было глупо и очень по-детски, но как можно было отпустить его одного?
Эйтан бросил на меня один короткий, испытывающий взгляд, который должен был заставить меня замолчать. Но отступать я была не намерена. На самом деле, мною двигало не просто слепое упрямство, как могло показаться на первый взгляд. Тот же Снежный Принц, мой давний кумир, писал в своих откровениях: желаешь быть победителем — всегда оставайся в гуще событий. Потому, как бы ни хотелось нежиться эти несколько дней в тёплой постельке или читать о войнах древности, я не могла себе этого позволить.