Шанс дается раз
Шрифт:
— На этой ноте мы расстанемся, моя милая. Я рассказала всё, что тебе следует знать, и выбор за тобой. Хотя, буду откровенна: скорее, это иллюзия выбора… так или иначе, я прошу тебя обдумать услышанное. Надеюсь, ты присоединишься ко мне за ужином?
— Да, пэри, — отозвалась я тихо, — Думаю, от таких предложений не отказываются.
Эстатра рассмеялась, и, небрежно кивнув мне, покинула купальни.
Глава 14. Завтра может не быть
Каждый день как последний!
— Госпожа,
После визита в купальни мне казалось, что уснуть я не смогу ещё дня два, но дурманящие запахи и расслабленные мышцы сделали свое дело: вернувшись в отведенные для меня покои, я тут же упала на кровать, завернулась в мягкое одеяло и забылась крепким, исцеляющим сном. Сновидения, которые меня посещали, отличались откровенностью и непредсказуемостью, и к служанке, разбудившей меня, у меня ни нашлось никаких тёплых чувств: слишком не хотелось прерывать чудный сон.
— Дайте мне минутку, — попросила я у прислужницы, и собственный голос показался низким, хриплым и чужим. Видения, навеянные сном, продолжали упорно стоять перед глазами, вызывая странную дрожь. Тело моё вдруг приобрело высокую чувствительность, реагируя на каждое прикосновение мягких тканей, устилающих кровать.
Умом я понимала, что эти чувства — просто воздействие психотропных веществ, которыми купальни Ящерицы были просто напичканы; однако, было этой неге что-то такое, что хотелось растянуть как можно дольше…
Тем не менее, к тому времени, как прислужница вернулась, мне удалось привести себя в относительно адекватное состояние: ужин с Ящерицей — не то мероприятие, на которое стоит опаздывать.
— С пробуждением, Госпожа! Ужин состоится через три часа, Вы должны быть готовы к тому времени.
— Три часа? — признаться честно, это меня насторожило, — А в чём же заключается подготовка?
Прислужница, светловолосая девушка лет двадцати, тепло улыбнулась:
— Пэри приказала одеть Вас и причесать так, чтобы ни один мужчина не смог отвести восхищенного взгляда от Вашей красоты.
— Ох, действительно, на такое три часа может оказаться мало, — пришлось мне признать, — Задачка не из лёгких.
Девушка не поняла моей иронии — или сделала вид, — и серьёзно ответила:
— Не переживайте, Госпожа. Хоть я и молода, но прошла обучение на должность компаньонки и наряжаю для торжеств саму пэри Эстатру. Поверьте, Вам понравится.
Три часа спустя, глядя на собственное отражение в зеркале ошеломлённым и неверящим взглядом, я вынуждена была признать: мне всё же понравилось. Не осталось даже сомнений в том, что девушка, колдовавшая над моим преображением, действительно обучалась с пятилетнего возраста в школе компаньонок, закрытом и крайне обособленном учебном заведении, где безжалостно ломали волю девочек, полностью переделывая их для нужд сиятельных пэри и обучая всему, что им необходимо знать.
Во что мне поверить действительно было сложно, так это в то, что женщина в отражении — это
Она была изящной, тонкой и гибкой, и белая блестящая ткань, напоминающая нетронутый снег, струилась вниз по её фигуре, перехваченная широким алым поясом. Рукава, неглубокое декольте и струящийся по полу шлейф украшала вышивка в тон поясу. Шея была абсолютно обнажена, что подчеркивало её длину и изящный изгиб. Волосы были поделены на три части и закручены вокруг изогнутых валиков на затылке; правый пучок украшал большой красный цветок. Только тонкие височные пряди падали вниз, переплетенные алыми лентами. Лицо осталось практически нетронутым — лишь немного бальзама, опять-таки красного, на губах.
И вот я видела в зеркале девушку, которая, казалось, воплощала кровь, пролившуюся на снег: такая же чуждая и притягательная. Её глаза казались огромными, губы — полными и сочными, фигура — изящной.
И она, кажется, все же была мной.
Это открытие шокировало и сбивало с толку. Мне это было в новинку — чувствовать себя привлекательной. «Интересно, что теперь сказала бы Госпожа Тасири о моей внешности?» — промелькнула в голове глупая, эгоистичная мысль.
— Вы прекрасны, Госпожа, — сообщила компаньонка одобрительно, — Пэри Эстатра не прогадала с нарядом. То, что могло выглядеть вульгарно на любой другой женщине, на Вас смотрится органично и достойно.
— Спасибо, — отозвалась я негромко и, не удержавшись, уточнила:
— А что, наряд подбирала пэри?
— Да, и Вы можете гордиться: ни одной из своих гостий она ещё не оказывала такой чести. Только наряд для Вас она запретила мне выбирать самой: сказала, что куда лучше успела Вас рассмотреть. Она не ошиблась.
Я вздохнула:
— Насколько я успела узнать пэри Эстатру, она крайне редко ошибается.
Наградой мне стала очередная быстрая улыбка на тонких губах девушки:
— Именно так, Госпожа. Прошу Вас, следуйте за мною.
Девушка привела меня в небольшую уютную гостиную, вся мебель в которой передвигалась за счёт длинных и подвижных, как у жуков, лапок. Пэри Эстатра и пэр Эйлт были единственными участниками вечерних посиделок; направив свои кресла поближе к полыхающему камину, они попивали что-то из стеклянных кубков и тихо переговаривались.
Увлечённые диалогом, они не расслышали моих шагов, потому мне ничего не оставалось, кроме как дать о себе знать.
— Добрый вечер, — поздоровалась я негромко, но пэры тут же умолкли, поворачиваясь ко мне.
Можно сказать, что мой дебют имел успех. Пэр Эйлт подавился и закашлялся; Эстатра улыбнулась, медленно поднялась из кресла и неспешно подошла. Некоторое время Ящерица просто рассматривала моё лицо, приподняв мне подбородок кончиком веера. Наконец, усмехнувшись, она резюмировала:
— Даже на Маэлите этот наряд не смотрелся настолько гармонично. Эйлт, ты мне должен ящик сирти — или у тебя будет наглость сказать, что я не выиграла спор?
Эйлт, прокашлявшись, заявил:
— Получишь свою выпивку, Сиятельная пэри. Клянусь демонами, в первый момент я её даже не узнал!