Шанс дается раз
Шрифт:
— Вы всегда правы, — отозвалась я, отрешённо глядя в потолок. Откровения откровениями, но выдавать тайны принца не входило в мои планы.
Прервав рассказ, Ящерица принялась рассеянно рисовать на белой поверхности неведомые узоры. Я тоже молчала, обдумывая услышанное.
— Что же, — прервала Эстатра затянувшееся молчание, — Нам снова пора покинуть бассейн, моя хорошая. Позволим ловким пальчикам поколдовать над нашими волосами, и, чтобы нам не было скучно, я расскажу тебе о женщинах в жизни принца Эйтана.
На наши плечи снова легли полупрозрачные накидки; я следовала за пэри Эстатрой, чувствуя, как накатывают волны нетерпения и жаркого, непонятного волнения, замешанного на иррациональной ревности.
Мы сели в мягкие кресла и поставили ноги на теплые пуфы, для этого предназначенные. Наших провожатых сменили парень и девушка, которые были чуть постарше. Юноша подошел ко мне и начал перебирать пряди моих волос; его спутница, чуть поклонившись, занялась причёской Ящерицы. В ответ на мой чуть недоумённый взгляд, Эстатра улыбнулась уголком губ, поймала руку девушки и пробежалась дорожкой поцелуев по тонкому запястью.
— Кому что нравится, моя милая, — проговорила пэри низким, чуть хрипловатым голосом, — За свои деньги мы можем позволить себе маленькие… капризы.
Я прикрыла глаза, чувствуя, что, чего бы ни добивалась пэри, я уже не выйду из этих Купален прежней.
Тем временем мой личный парикмахер начал втирать какое-то масло в кожу головы, осторожно массируя корни волос.
— Закрой глаза, Омали, — велела Ящерица низким, чувственным голосом, которому крайне сложно не подчиниться, — Научись наслаждаться чужими прикосновениями, девочка моя. Почувствуй удовольствие — и ты когда-нибудь сможешь им поделиться…
Повисло молчание. Все, что я чувствовала — это умелые мужские пальцы, касающиеся моей кожи; это действительно было приятно.
— Итак, Эйтан дан Ониа… — начала Ящерица неспешно, — Кто был его первой любовницей, доподлинно неизвестно, но, предположительно, это была жена его покровителя, Жреца Ори. Она была старше принца на десять лет, и моложе своего мужа — на тридцать. Любовников у неё было предостаточно, но Эйтана она выделяла: возможно, её привлекал в нём титул, возможно, нечто иное… Как бы там ни было, один молчаливый, но наблюдательный человек, работавший в те времена в Храме, утверждал, что муж этой дамы ею же и был отравлен. Медленнодействующий яд, поражающий нервную систему, почтенная лэсса добавляла, вероятнее всего, в лекарства от мужской слабости, которые Жрец принимал — эдакая милая ирония. Тут я, как мне кажется, должна уточнить: рецепт этой отравы, как и правила её применения — информация, широкой общественности недоступная. Единственный источник, где её можно почерпнуть — Большая Императорская Библиотека, и мы обе понимаем, кто в окружении лэссы такими знаниями мог владеть.
Эстатра прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями своей светловолосой служанки, и замолчала. Очевидно, она хотела дать мне время на то, чтобы осознать услышанное.
Конечно, я могла бы, как многие девушки на моём месте, ужаснуться, разрыдаться или начать искать принцу оправдания. Но факты, названные Ящерицей, указывали на вполне определённую картину, неприглядную, но реальную и логичную. Женщину выдали замуж за старика, возможно, насильно; как и многие, оказавшиеся на её месте, мужа своего она возненавидела и принялась мстить ему — и себе заодно — изменяя направо и налево. Судьба столкнула её с принцем Эйтаном, желающим прибрать Храм к своим рукам — уж не знаю, зачем это было ему нужно. Но тогда логично предположить, что впоследствии она стала ненужным и опасным свидетелем…
— И от какого же несчастного случая она умерла? — спросила я насмешливо, — Утонула в ванной?
Эстатра расхохоталась:
— Почти — упала с лестницы и сломала шею.
— Предсказуемо, — я кивнула, чувствуя мерзкий холодок, пробежавший по спине. Ящерица хмыкнула:
— А
— Благодарю, — отозвалась я сухо. Не скрою, тело моё в купальнях отдохнуло, но вот разум туманился, пытаясь совладать с обилием новой информации. Хотелось сбежать подальше от терпких, одуряющих ароматов, остаться в одиночестве и все обдумать. К сожалению, я не имела подобного права: слишком важны были вещи, которые рассказывала Ящерица. Сколько бы счастья не приносило мне неведение, я должна была знать всё.
Словно ощутив мой настрой, пэри прикрыла глаза, откинулась назад и продолжила:
— Когда почтенная лэсса скоропостижно скончалась, Эйтан остался фактическим хозяином Храма.
— Но он ведь не Жрец…
— Верно. Действовал наш прекрасный принц от имени Жреца Мизара, мозг которого к тому времени был развит не больше, чем у двухлетнего ребёнка. К сожалению, в то время надёжного человека, что поставлял мне сведения об Его Высочестве, казнили за крупные хищения из храмовой казны. Таким образом, о жизни принца между семнадцатью и девятнадцатью годами мне известно мало; до меня, однако, доходили слухи, что за эти два года принц сменил четырёх любовниц, причём трое из них были старше его. Так или иначе, в девятнадцать он впервые наведался в Дом Удовольствий, причем требования предъявил весьма своеобразные: Его Высочество обещал Матушке любые деньги, если она отыщет для него любовницу-муэти.
— Что?! — каюсь, я не сдержалась — слишком велик был мой шок. У меня не укладывалось в голове, что Змей, умный, привлекательный и хитрый выходец из императорской семьи, мог желать для себя женщину с уродством.
Эстатра покачала головой:
— Девочка, не расстраивай меня. Неужели ты не понимаешь, что Сахрос не стал бы просто так подбирать какую-то бродяжку на улице, давать ей работу, тратить на её обучение время и силы? Поверь, ты читала те же книги, что и принц Эйтан, на твоих кристаллах записана его любимая музыка, а на полочке стоит тот сорт чая, который Змей предпочитает пить. Ты не просто служанка, хорошо это или плохо; ты — подарок, который приготовил Сахрос для своего внука.
Мне с поразительной ясностью вспомнился разговор на кухне. «Думаешь, я не понимаю, почему старый ублюдок приставил ко мне именно тебя?» — спросил тогда Эйтан, и только сейчас я осознала, о чём именно он говорил.
— Но почему именно муэти? — спросила я хрипло.
— Причин, думаю, несколько, — последовал ответ, — Но с самого детства Змей был буквально помешан на этом феномене. Во-первых, его кумир, Снежный Принц, был муэти. Во-вторых, мальчик с детства интересовался шэрдонской культурой, а у них, если ты не слышала, Луноликие — существа почитаемые, а розовые глаза вкупе со светобоязнью — признак аристократизма. В-третьих, когда Змею было девять, столицу Ишшарры посещала Маэлита, лучшая куртизанка Страны Трёх Рек, которая тоже была муэти. Спустя год после того женщина умерла от малокровия, что стало для Эйтана ударом: после её визита он говорил только о Госпоже Маэлите, с упоением рассказывал, как они встретились в саду, какая она замечательная и как похожа на его маму. Думаю, на фоне склочных императорских жён, унижавших принца, эта муэти показалась ему просто богиней.
— Понимаю, — пробормотала я тихо, — А что случилось с той, которую подыскали для Эйтана в Доме Удовольствий?
— Они не нашли подходящей, — улыбнулась Эстатра, — Ты удивишься, девочка моя, но настоящие муэти вроде тебя — большая редкость, потому Матушка вынуждена была отказать принцу. Впоследствии он несколько раз пользовался услугами лиссэс, как опытных, так и совсем юных. Но не похоже, чтобы хоть одна из них заняла значимое место в его сердце.
Улыбнувшись, Эстатра поднялась, привлекая к себе девушку-прислужницу, и проговорила: