Серый туман
Шрифт:
Выпитое придало Михасю некоторую смелость, и он начал уже с интересом озираться, исследуя местность. Пивная представляла собой старый деревянный дом, когда-то, наверное, принадлежавший богатым хозяевам, а после отошедший народному государству. Большую часть перегородок между бывшими комнатами снесли, в результате чего получился довольно вместительный зал. Почему-то на стенах отсутствовала наглядная агитация, повествующая о вреде пития и пользе трезвого образа жизни, которая – после начала Борьбы За Трезвость – стала привычной для подобного рода заведений. В дальнем конце размещалась неказистая стойка с потрепанного вида
Снова вынырнувший из толпы Васян бухнул на столик тарелку с подозрительного вида сухарями и неказистой сушеной воблой и, проследив взгляд Михася, одобрительно кивнул:
— Силен, шельма! С ним глаз надо держать востро. Чуть что – треть кружки не дольет, да и то вдвое разбавит, а ты даже не заметишь. Силен, силен!
Васян восхищенно покрутил головой.
— Да и ты, я гляжу, времени зря не теряешь, — он с размаху шлепнул Михася по спине, от чего тот подавился пивом и закашлялся. — Не торопись, успеешь, надуешься еще по самые уши, никто не украдет.
Как бы в опровержение своих слов он схватил со стола непочатую кружку – пена уже осела, и стало заметно, что пива в ней налито едва на три четверти – и одним большим глотком осушил ее. Удовлетворенно крякнув, он захрустел сухариком.
— Эй, Рыжий, хорош в немого играть. Принес?
Рыжий молча пожал плечами, полез во внутренний карман и вытащил оттуда поллитровку, которая сразу же перекочевала в руки Васяна. Воровато оглянувшись по сторонам, тот скрутил бутылке головку и быстро плеснул оттуда во все оставшиеся кружки с пивом. Затем он сделал почти цирковой жест рукой, и бутылка незаметно исчезла под полой его пиджака. Васян толкнул одну кружку в сторону Михася, другую – в сторону Рыжего, сам подхватил третью.
— Чего вонючее пойло просто так хлебать, верно? — подмигнул он Михасю. — Вот с водярой куда интереснее, прямо за душу берет. Ну, будем!
— Да я ж не пью, — Михась попытался оказать слабую попытку сопротивления. — А тут водка…
— А кто пьет? — удивился Васян. — Я, что ли, пью? Тут на триста грамм пива стопарь водяры, разве ж оно питье? Рыжий, скажи ему!
Рыжий опять молча пожал плечами и сделал богатырский глоток из пододвинутой кружки. Михась растерянно посмотрел на него, потом на Васяна.
— Давай, давай, не тяни! — ухмыльнулся тот. — За встречу!
Михась осторожно попробовал смесь, в которую превратилось пиво. Вкус водки почти не чувствовался.
— Давай, давай, не трусь! — подбодрил Васян. — Мужик ты или нет?
Михась считал себя мужиком. Он решительно припал к источнику живительной влаги и мужественно одолел половину. Внезапно голова у него закружилась и стала легкой-легкой, как детский шарик. Васян подтолкнул ему тарелку с закуской, и Михась принялся жевать жесткую и безвкусную воблу. Мир вокруг окрасился в радужные тона, шум толпы слился в приятный успокаивающий гул, и даже отвратные запахи куда-то делись.
— Вот так и надо! — одобрил его Васян. — Я, как тебя увидел, сразу понял – ты мужик ничего, не то что другие шибко умные очкарики. Ты кем, говоришь, работаешь? Да ты пей, не стесняйся.
Польщенный Михась стал путано объяснять Васяну с Рыжим, который так и не проронил
Михась смутно помнил, что происходило в продолжение следующих двух часов. У него отложились в памяти надвигающаяся усатая харя и Васян, который с остервенелым лицом с размаху бьет в харю кастетом, так что она сразу заливается кровью. Затем он помнил, как на улице, опираясь одновременно на Васяна и на бревенчатую стенку бара, блюет в сточную канаву, а земля волнами ходит у него под ногами. Последним запечатлелось в памяти испуганное лицо жены.
А потом до самого утра – благословенная бесчувственная темнота.
— Робин, не вести запись и трансляцию в реальном времени.
— Отказано, Ведущая. Материалы заседаний Совета должны всегда находиться в открытом доступе. Я обязан…
— У нас не заседание Совета, а частная встреча. Сохрани запись для моего личного дневника, но в открытый доступ не помещай.
— Принято. Веду запись в приватный дневник.
— Суоко, в чем дело? — поднимает руку Менован. — Что у тебя за фокусы? Сначала ты объявляешь экстренное заседание, а потом заявляешь, что тут дружеские посиделки? Ты меня из кокона выдернула, у меня кукла в автономном режиме осталась на неформальной тусовке. Того и гляди легенду запорю.
— Извини, но я уже три дня пытаюсь подобрать время так, чтобы никого не потревожить. И не удается – обязательно не менее чем у двух членов Совета срочные дела. Даже сегодня мне Джао так и не удалось вытащить. Ребята, я понимаю, что очередные выборы Нарпреда и усиливающийся кризис дают повышенную нагрузку на всех, но у нас чрезвычайная ситуация.
— А именно?
— Наконец-то прорыв с фильтрами отбора кандидатов.
— Ого! — чуть присвистывает Стелла. — Лангер, ты из-за фильтров в последнее время такой вымотанный?
— Есть немного, — соглашается Лангер. Его и без того острые скулы в последние дни обтянуты кожей так, словно грозятся прорвать ее изнутри. Глаза Хранителя заметно запали. — Я по пятнадцать часов в день с Робином возился…
— Давайте по порядку, — перебивает его Ведущая. — Ребята, у нас катастрофа, и сейчас вы поймете, что у меня чрезвычайно веские основания сохранить собрание в тайне. Итак, довожу до общего сведения, что Лангер совершил прорыв в части декомпозиции фильтров Робина. Ему удалось понять, как разобрать на составляющие систему, ранее работавшую как единый черный ящик.