Серый туман
Шрифт:
— И что на сей счет думает сам Робин? — интересуется Лестер.
— У меня нет мнения по данному вопросу, — голос машины сух и бесстрастен. — Я не запрограммирован формировать свое отношение к действиям Хранителей. Я обладаю системой самозащиты от постороннего вмешательства, но она не классифицирует исследования моей логики Лангером как угрозу.
— Отрадно слышать, — чуть кивает Лестер. — А то лишь бунта машин нам для полного счастья не хватало.
— Если Робин взбунтуется, у нас не останется ни одного шанса протянуть хотя бы полчаса, о чем мы всем прекрасно знаем. Лунная база инопланетян – не то место, где мы сможем
— Разумеется, — соглашается машина.
— Тем не менее, вернемся к теме, — досадливо морщится Суоко. — Лангер, пожалуйста, о своем открытии.
— Ну, в общем, не такое уж и открытие. Выяснилось, что фильтр отбора кандидатов представляет собой стандартный конвейер, с которым прекрасно знакомы все, кто хоть раз имел с Робином дело. Мне удалось разобрать его на части и по косвенным признакам догадаться, что к чему. Первым в цепочке идет блок отсева по общим критериям наподобие количества и силы родственных и дружественных связей, затем по уровню интеллекта и образованию, еще по десятку общих критериев, а в финале – блок активного тестирования в предопределенных сценариях. Последний тоже представляет из себя конгломерат блоков, но не последовательных, а параллельных, точнее, формирующих что-то типа направленного графа. Если кандидат провалил один из тестов, то вполне может пройти по результатам других. Есть лишь одно исключение.
— Слушай, давай без драматических пауз, а? — просит Скайтер. Его густые черные брови хмуро съезжаются к переносице, а ноздри орлиного носа раздуваются, как у собаки, почуявшей след. — Что за исключение?
— Весь граф в конечном итоге замыкается на последний модуль, итог которого императивен для кандидата. В процессе исследования на самых разных социальных группах предыдущие модули выдавали множества кандидатов хотя и не слишком большие, но ненулевые. Но последний модуль не прошел ни один.
— Можно ли предположить, что по каким именно параметрам «последний модуль» отбрасывает кандидатов? — сосредоточенно интересуется Стелла.
— Весьма приблизительно. Провести его дальнейшую декомпозицию я не сумел. Однако по очень косвенным данным я могу предположить, что речь о… как бы выразиться пояснее… о меркантильности, что ли. О готовности – или неготовности – к самопожертвованию. Могу ошибаться, но это единственный параметр, по которому хоть как-то похожи люди, дошедшие до последней стадии.
— Чего и следовало ожидать, — сухо констатирует Суоко. — Когда старичье плачется, что мы были совсем не такими, как нынешняя молодежь, оно не всегда неправо. Времена и в самом деле меняются, и мало кто сегодня готов броситься под вражеский танк со связкой гранат. Или хотя бы пойти на каторгу за народное счастье.
— Лангер, ты можешь убрать из схемы «последний модуль»? — Скайтер наклоняется вперед. — Чтобы он кандидатов не отбрасывал.
— Ну… — Лангер задумчиво чешет кончик носа. — Все программирование Робина ранее сводилось к компоновке стандартных блоков. Теоретически возможность есть. Практически же еще никто и никогда не правил модули нулевого кольца. Они присутствуют в системе только в одном экземпляре, как делать резервные копии, мы не знаем, так что результаты непредсказуемы и необратимы.
— Я против! — резко возражает
— Суоко! — Лангер поднимает палец. — Я не договорил. Сегодня утром мне пришел в голову еще один эксперимент. Я подал на вход фильтра исторические данные о всех членах нашей организации, и действующих, и ушедших в отставку. В общем, все без исключения дошли до последнего блока если не по одной цепочке, так по другой, а уже он не пропустил восьмерых. Меня, между прочим, тоже.
— Что? — дружно переспрашивают Стелла, Лестер и Менован.
— Восемь членов организации, из них трое действующих, не прошли последний фильтр. Повторяю – срезы личности архивные, зафиксированные на момент принятия в организацию и с тех пор не менявшиеся. И, что самое забавное, фильтр не пропустил Тилоса, хотя с момента его отбора прошло меньше года.
— Ты хочешь сказать, что кто-то изменил фильтр? — пальцы Менована стискивают подлокотники так, что белеют. — Но кто? И зачем?
— Саботаж, — тяжело роняет Скайтер. — Лангер, если ты прав, мы имеем дело с намеренным саботажем. Робин!
— Да?
— Кто и когда изменял твой фильтр отбора кандидатов в последний раз?
— Нет данных.
— Менялся ли вообще фильтр отбора кандидатов за последние пять лет?
— Нет данных.
— Кто из членов организации, действующих или ушедших в отставку, обладает квалификацией, позволяющей модифицировать фильтр?
— Исходя из контекста, сужаю список до двенадцати персон, имевших в течение последних пяти лет достаточные навыки. Исключая умерших – пятеро. Действующие Хранители: Лангер, Джао, Топи. Хранители в отставке: Тонтоп, Свансен. Однако в теории данную операцию мог выполнить любой.
— Любой?
— Да. Я перечислил лишь тех, кто формально или неформально признан экспертом. Но такой статус получают лишь Хранители, неоднократно помогавшие другим работать с моей логикой. Если кто-то не афишировал свои умения публично, он в список не входит.
— Тупик… — вздыхает Стелла. — Я не могу подозревать в саботаже ни Джао, ни Топи, не говоря уже про Лангера. С Тонтопом и Свансеном я знакома хуже, но они все равно Хранители.
— Мы все Хранители, — пожимает плечами Менован. — Однако факт остается фактом: фильтр изменен, и организация стремительно деградирует без притока новых членов. Все в курсе, что у нас на носу минимум две новых отставки, если не четыре? Если кто-то хочет тихо убрать нас со сцены, лучшего метода не найти. Еще несколько лет, и нас останется слишком мало, чтобы продолжать эффективную работу.
— Да, — соглашается Суоко. — Именно. Я пришла к выводу о намеренном саботаже еще до того, как Лангер обнаружил изменения фильтра. Ребята, я очень долго думала над проблемой и сейчас предложу то, за что вам захочется запинать меня ногами. Но я не вижу другого выхода. Я предлагаю проанализировать личные дневники. Нет, погодите, дослушайте! Дневники будет анализировать Робин, мы ничего не узнаем об их содержании, если только…
— Суоко, я выношу официальный протест! — Лестер резко поднимается со своего кресла. — Я часто поддерживал тебя в новых начинаниях, даже сомнительных, но сейчас категорически против.