Серый туман
Шрифт:
— Поддерживаю протест! — зло отрезает Стелла. — Я не хочу, чтобы кто-то, пусть и Робин, ковырялся в моих воспоминаниях!
— Поддерживаю! — кивает Менован. — Подобные действия способны полностью уничтожить дух нашего содружества. Суоко, мы всегда стояли плечом к плечу, горстка против всего мира, и выживали лишь потому, что верили в товарищей. Если мы начнем подозревать друзей в том, что они готовы ударить нас в спину, Хранители попросту перестанут существовать. Мы превратимся в гнездо скорпионов, и тогда о прогрессе на благо
— Кроме того, — голос Скайтера все так же спокоен, — проверка дневников может оказаться бессмысленной. Если некто может взломать логику Робина, то уж свой дневник модифицировать для него вряд ли слишком сложно. И потом, вы не забыли, что мы не имеем представления о происхождении Робина и причинах его сотрудничества? Если предположить, что его нам подсунули намеренно, то он до сих пор может находиться под чужим контролем. Нам позволяют его использовать, но лишь до тех пор, пока мы полезны. Если речь действительно о неведомом кукловоде, то проверка дневников разрушит моральный климат в организации, но не даст никаких результатов.
— А еще кукловод наверняка в курсе нашего маленького собрания, — добавляет Лестер. — Ни за что не поверю, что ограничения, наложенные на Робина, для него что-то значат. Так что секретность бессмысленна.
— ЕСЛИ кукловод существует, — напоминает Стелла. — А если речь всего лишь о саботаже со стороны одного из Хранителей, то она полезна. Но тут мы ничего не можем поделать. Согласна с остальными: мы не можем себе позволить подозревать друзей. Последствия окажутся куда как хуже нынешней неопределенности.
— И что вы предлагаете? — сердито спрашивает Суоко. — Поднять лапки кверху и сдаться на милость неизвестно кого?
— Мы все знали, на что идем, — безразлично шевелит бровью Скайтер. — Мы продали себя в обмен на возможность поступать так, как считаем правильным. Мы все знали, что можем оказаться марионетками в чужих руках. Но я лично ни о чем не жалею и намерен и дальше поступать в соответствии с собственной совестью. А если кукловоду что-то не нравится, пусть скажет мне в лицо.
— Точно, — кивает Лестер.
— Значит, мы обречены, — Ведущая устало откидывается в кресле и прикрывает глаза. — Я бы попыталась настоять на своем, но, кажется, Совет единогласно против.
— Ну почему же обречены? — вдруг озорно улыбается Стелла. — Суоко, ты меня извини, конечно, но ты всегда слишком серьезно смотрела на жизнь, слишком напряженно ожидала от нее неприятностей. Расслабься. Нас вовсе не ждут за дверями неведомые зубастики, чтобы сожрать вместе с костями. Наверняка фильтры поменял не кто-то из наших. Не могу себе представить, чтобы Хранитель вот так втихую пытался разрушить организацию.
— То есть ты за теорию кукловода?
— Ага. Я могу сходу придумать десяток веских причин, по которым он не хочет общаться с нами напрямую, но наверняка они все идиотские. Мы просто не знаем, как думают инопланетяне, наша логика может
— Согласна, — после короткого раздумья кивает Ведущая. — Пройдут выборы – займемся вплотную. Редактировать фильтр я не позволю до тех пор, пока мы твердо не поймем, что делаем, но и полагаться на сломанную систему тоже нельзя. Возражения есть? Принято и зафиксировано… тьфу, у нас же не заседание формально. Лангер, к тебе персональная просьба.
— Слушаю.
— Проверь основные блоки и фильтры Робина на предмет модификаций. Начни с процедур, отслеживающих состояние бюрократов среднего звена управления, и с блоков социального мониторинга… ну, ты не хуже меня знаешь, что для нас критично. Приоритет – максимальный. Забрось остальные дела и займись только Робином, но никому не рассказывай, чем занимаешься. Хорошо?
— Я посмотрю, можно ли перетряхнуть мой график. Постараюсь, конечно, но не гарантирую.
— Большего и не прошу. Все, повестка исчерпана.
— Раз мы закончили, я пошел, — Менован стремительно поднимается и выходит из комнаты. За ним, кивнув, отправляются Лангер, Лестер и Скайтер. Стелла поднимается из кресла и движется за ними, но, поколебавшись, поворачивается к Ведущей.
— Между нами, девочками. Скажи, ты действительно подозреваешь Джао в саботаже? — тихо спрашивает она.
— Почему ты так решила? — ненатурально удивляется Суоко. — Просто он закопался в Архив, и Робин сказал…
— Брось. Мы же друг друга не первый десяток лет знаем. Он единственный член Совета, который сегодня отсутствовал на… нашей дружеской встрече. И лучший эксперт по Робину, что бы там ни говорили насчет Лангера и Топи. Ты думаешь, что фильтр модифицировал он?
— Я не…
— Суоко, если Джао – кукловод, твоя конспирация бессмысленна. А если просто саботажник, как ты думаешь, то он нас не слышит. Так подозреваешь или нет?
— Да, — после неимоверно длинной паузы нехотя признается Ведущая, ее взгляд устремлен в пол. — Мне очень не хочется считать его предателем, но все сходится на нем.
— Или ты не можешь простить его противодействие. Только слепой не видит, что в последний год-полтора вы с ним в постоянных контрах. Суоко, послушай меня как подругу: не позволяй своим чувствам влиять на разум. Пожалуйста.
— Спасибо, я учту, — взгляд Ведущей по-прежнему устремлен в пол. — У тебя все?
— Да. Зови, если захочешь выговориться.