Серый туман
Шрифт:
— Раздухарился ты, я посмотрю! — захохотал Олег, хлопнув себя по бедрам. — Ну и жук же ты! Мы не то что на охоту не вышли – даже еще и ружье-то не купили, а ты уже добычу делишь. Расслабься, дружище. Я так думаю, что Шварцман мне и вздохнуть без своего ведома не позволит, не то что директоров и министров назначать. Ну, тебя на местечко потеплее я по старой дружбе еще протолкнуть сумею. А про остальное забудь. Если первых года три я смогу хоть что-то самостоятельно решить, хоть носовой платок себе выбрать, от удивления в обморок хлопнусь… И вообще, сядь, не мельтеши. Люди смотрят.
— И ты собираешься сидеть сиднем и ждать, пока
— Стоп! — Олег поднял руку. — Все, хорош о политике трепаться. Наговоримся еще. Когда меня в кандидаты официально выдвинут, мне все равно помощник потребуется. Имей в виду, я тебя рекрутирую. Вот тогда любые предложения приму, благосклонно рассмотрю и занесу в свой список. А сейчас дай отдохнуть, музыку послушать, джаз-банд твой ненаглядный.
— Но ты…
— Хватит! — повторил Олег, и в его голосе лязгнули такие стальные нотки, что Бирон невольно осекся.
— Ну, как знаешь, — разочарованно проговорил он. — Давай тогда музыку слушать.
— Давай. Эй, любезный! — Олег пощелкал в воздухе пальцами, и пробегающий неподалеку официант изменил траекторию, приблизившись к столу. — Коньячка бы нам бутылочку. «Кипарис» есть?
— Нет, к сожалению. Могу предложить «Буранди». Трехлетняя выдержка.
— Валяй.
Официант кивнул и ринулся дальше.
— А теперь, Пашка, поговорим всерьез, — Олег слегка сдвинул рукав пиджака и взглядом показал на охватывающий запястье браслет «персонального стража». — Сегодня ко мне Хранитель-куратор, Тилос, в гости наведался. Между делом объяснил, что пээс может и микрофоны глушить, даже направленные. И показал, как. Если не соврал, нас сейчас никто не слышит, кроме разве что самих Хранителей. По губам, надеюсь, нас читать не станут. Если ребята Шварцмана, Дуболома или кого угодно записали наш предыдущий треп, хорошо. Пусть думают, что я тихая мышка, которую можно таскать за хвост куда вздумается. Но ты таких ошибок больше не повторяй и вслух без моей команды языком не болтай.
Он наколол на вилку маринованный опенок и принялся жевать.
— В общем, еще раз: губу не раскатывай. Шансов, что я стану Нарпредом, у меня если и больше нуля, то без микроскопа не разглядеть. Наверняка я нужен Шварцману для какой-то своей игры. Не знаю, для какой, но ничего хорошего я от него не жду. Не работай я сейчас на Хранителей, не пообещай они мне защиту, я бы сразу послал его далеко и надолго, и плевать на карьеру. Жить хочется больше. Ясно?
— Чего уж яснее…
— Замечательно. Ёщщ, как говорят наши черненькие южные друзья в таких случаях. Но поскольку Хранители меня вроде как прикрывают, я готов рискнуть. Выборы состоятся в ближайшее время, и что получится, фиг знает. Но, надеюсь, что-то я с них поимею. Хотя бы известность, что ли. Но предположим, что случится невероятное, и я стану Нарпредом. Пашка, все куда сложнее, чем тебе кажется. Думаешь, поменяешь министров с замами, и все под твою дудку плясать начнут? Шиш тебе. Группировок много, у всех свои интересы, и просаботировать любые приказы им как два пальца об асфальт. А я – никто, пустое место, даже воевать толком не умею, не мой стиль. Со всеми договариваться придется. Конечно, кого-то поменяем, разумеется, но в основном – договариваться. Торговаться, покупать и
Бирон скептически посмотрел на него.
— Договариваться? — пробормотал он. — Дипломат ты наш недорезанный, Шустрик… Ну ладно, договаривайся. Только съедят тебя за переговорами. Они, в отличие от тебя, зубами наверх дорогу прогрызли, те еще волки. Говорю же, нужно действовать резко!
— Слышал уже, не зуди! — нахмурился Олег. Он машинально погладил пальцами пээс. — Резко – значит, без башки остаться. Значит, так, друг ты мой милый, слушай сюда. Что тебе в голову пришло кандидатов подбирать, хорошо. Подбирай. Но только заруби на носу: весь подбор – в голове. Смотри на людей, проверяй, подходят ли, комбинируй мысленно, но никаких прямых разговоров или даже намеков. И никаких, слышишь, никаких записей! Попадутся такие бумажки в руки кому не надо, и нет ни нас, ни кандидатов. Усек?
Бегемот машинально кивнул, но тут же спохватился.
— Как – без записей? — удивился он. — Я же запутаюсь! Думаешь, такую ораву народа можно в башке удержать?
— Твое дело. Не хочешь или не можешь – не делай. Твоя идея, в конце концов, вот и отдувайся. Все лучше, чем раньше времени собак дразнить. Я тоже мозгами поработаю, периодически станем обсуждать, что придумалось. Но только после того, как я явно позволю. Эта волшебная штуковина просто так разговор не экранирует, включать нужно.
Внезапно Олег обмяк, словно проколотый надувной матрас. Острая боль пронзила затылок, словно его снова ударили кастетом. Встревоженный Бирон склонился к нему, стараясь поймать взгляд.
— Что, Олежка? — испуганно спросил он. — Что случилось? Плохо?
— Шрам… — пробормотал Олег, осторожно ощупывая затылок. — Словно горячим железом приложились. Да фигня. Другое плохо. Понимаешь, Шварцман и прочие волки не так страшны. Они свои люди, простые и понятные. Кого-то обманем, с кем-то договоримся, кого-то подсидим и подставим. А вот Хранители… Мы играем в свои игры, пока они позволяют. И чего они хотят, я так и не понимаю. Так что, Пашенька, пустыми фантазиями занимаемся. Как детишки на пляже – строим песочные замки и играем в войнушку, пока родители домой не соберутся…
— Пессимистичный ты наш, — хмыкнул успокоившийся Бегемот, распрямляясь и отворачиваясь. — Хотели бы – давно бы всех построили. Раз не строят, значит, есть пространство для маневра. Так что забудь-ка пока про них. Станешь Народным Председателем, а там посмотрим.
— А там – посмотрим! — неожиданно озорно подмигнул ему Олег. — А вдруг, Пашка, я действительно стану Нарпредом? Что нам тогда Хранители!
Сквозь просвет в облаках в окна ресторана ударил луч закатного солнца, затмевая блики вращающегося под потолком зеркального шара.
Часть третья. Серый туман
12.10.1582, пятница
Когда поздно вечером в темной подворотне двое заступают тебе дорогу, а еще один отрезает путь к отступлению, печальные выводы о ближайшем будущем напрашиваются сами. Михась затравленно прижался к стенке, озираясь по сторонам. Внезапно сообразив, он сдернул с носа очки и сунул их во внутренний карман пиджака.
— Ну, гады, подходите! — сжимая кулаки, отчаянно крикнул он срывающимся голосом в смутной надежде, что кто-нибудь его услышит. Но глухая подворотня поглотила все звуки.