Сердце двух миров
Шрифт:
— Скоро стемнеет, а ужин готов. Мы собирались зайти за вами, но... не хотели беспокоить, — он имеет наглость подмигнуть мне.
Некоторые из остальных смеются, но не бросают на меня осуждающих взглядов и не делают язвительных замечаний.
— Заткнись, Хендрик, я же говорила, что все будет не так, — кричит ему Кандра.
— Ну, это же скучно, — вставляет Бреа.
— О чем он? — шепчу я Ронану.
— Эхо пещер разносит голоса, — отвечает он, и я резко поворачиваюсь к нему. — Он не слышал, о чем мы говорили, только...
Моя кровь застыла в жилах. Хендрик думал, что слышит стоны и вздохи, доносящиеся из пещеры. Без сомнения, все они слышали, и он говорил им свои домыслы. Меня охватил ужас. Он грозился вырваться наружу и заставить меня взорваться от ярости, которую я не смогу сдержать.
Жар заливает мое лицо, когда я протискиваюсь мимо Хендрика к лестнице, ведущей на землю.
— Почему, Хендрик? — резко спрашивает его Ронан.
— Они все шутили о том, что ты так долго там делал, — шепчет в ответ Хендрик. — Это был единственный способ, который я мог придумать, чтобы развеять их подозрения. Я бы сказал, что ничего не происходило, несмотря на то, что я слышал. Они подзадоривали друг друга подняться сюда, и если бы не я, то кто-то из них бы это сделал.
Я съеживаюсь, спускаясь по лестнице. Хендрик не стал бы покрывать своего друга, если бы не думал, что у нас была хотя бы малейшая вероятность перейти черту. Я вынуждена проталкиваться через толпу людей, которые думали, что мы занимались сексом в той пещере всего несколько минут назад.
Хуже всего то, что меня переполняет глубокое, необоснованное сожаление о том, что мы этого не сделали.
Я направляюсь к Финбару и Оуэну, которые блокируют путь, оба смотрят на меня с осуждающими выражениями на лицах.
— Чего уставились? — резко говорю я, и они поднимают руки, расступаясь, когда я проталкиваюсь мимо, к лабиринту руин.
Я сажусь на низкую, обрушенную стену, выбираю разбитые камушки и бросаю их в крутой обрыв в десяти футах от меня. Закат здесь прекрасен, это успокаивает. Он окрашивает все небо в красный цвет и по нему плывут розовые облака. Зеленые и оранжевые кроны деревьев под моими ногами окрашены в кроваво-красный цвет на самых высоких верхушках.
Через несколько минут ко мне присоединяется Кандра, просто севшая рядом со мной, до тех пор, пока солнце почти не зашло.
— Им просто было скучно, повели себя как идиоты, — говорит она через долгое время. — На самом деле никто не думал, что ты... всем было все равно, сделаешь ли ты это. Я говорила, что ты расстроишься, но Хендрик был полностью уверен, что успеет сбежать прежде, чем его обнаружат. Для него все — шутка.
Мои плечи напрягаются, и ногти впиваются в швы по бокам.
— Ты знаешь, как это меня задевает. Моя мать... — я замолкаю, прежде чем мой голос срывается.
— Ты не твоя мать, и мы больше не живем в захолустном городке.
Я наконец смотрю на нее.
— Ты думаешь, ты когда-нибудь вернешься?
—
— В прошлый раз, когда они приходили, а он не смог заплатить, они дали ему выбор — сломать ему ноги, когда придут в следующий раз, или, отдать им свою дочь на ночь. Их было пятеро. Как ты думаешь, какой вариант он выбрал? Даже если бы он умер, когда я вернусь, они все равно бы преследовали меня за его долг.
— Мне очень жаль, — шепчу я. Затем я шокирую нас обоих, обнимая ее за плечи и прижимая к себе на несколько мгновений. — Может, сменим имена, когда доберемся до замка Эплшилд?
— Да, может быть.
Мы сидим там, как два молчаливых стража, пока солнце не опускается за горизонт, и тьма не окутывает все вокруг. Мой желудок начинает урчать от голода, я замерзаю, и мне очень хочется тепла костра и кастрюлю с рагу, которая бурлит на нем.
Глава 10
Наоми
Ронан получает приказ вернуться в замок Эплшилд после четырех великолепных недель жизни в дикой природе. Мы заходили в города только тогда, когда нужно было устроить доставку добычи, пополнить припасы или, когда уж совсем отчаянно хотелось поспать в постели и принять ванну.
Мэр деревни Фейрбрук передал ему эту новость, когда мы проезжали мимо, это было запечатанное письмо от его отца, которое, скорее всего, было отправлено сразу в половину городов в округе.
Ронан будто уходит в себя, его взгляд становится отстраненным, а легкая улыбка, с которой он так часто бывает, исчезает. Я не могу не заметить, что, когда мы едем вместе, он почти цепляется за меня, как за спасательный круг, его бедра крепче обхватывают мои, между нашими телами нет ни сантиметра свободного пространства, а его руки прижимаются к моим бокам, как будто он аккуратно меня обнимает. Если бы одна из его рук вдруг легла мне на талию или на колени, или если бы он прижался головой к моей, я бы не отстранилась.
Я буду скучать по этому притворству, будто такая близость ничего не значит и является чем-то обыденным, и, думаю, он тоже.
Город Беллкрест совсем не такой, каким я его себе представляла. Он укреплен высокой стеной из больших каменных кирпичей, с сторожевыми башнями на каждом углу и стражниками у ворот. Он мог бы выдержать осаду и без проблем отразить орду гоблинов, которая почти уничтожила мой дом. Я не могу сдержать чувство зависти, которое наполняет меня. Этот город больше и богаче, чем моя нищебродская деревня.