Сердце двух миров
Шрифт:
Я тяжело дышу. Я никогда никому в этом не признавалась, хотя видела презрение в глазах Дейрдре каждый раз, когда притаскивала маму домой.
Тяжелый взгляд Ронана не отрывается от меня, и, несмотря на слои одежды, я чувствую себя обнаженной до самой души. Он не пытается прикоснуться ко мне, не сейчас, когда между нами повисла эта тяжелая атмосфера.
— Твоя семейная история не определяет тебя, Наоми, — твердо говорит он. — Их проступки и трагедии не должны быть твоим бременем. Твоим позором. Оставь все это в Пойнт Вуденде. В замке Эплшилд никто не знает твоего
Несмотря на то, что я только что ему рассказала, его взгляд не меняется. Ронан протягивает руку, чтобы убрать волосы с моего лица, но его рука замирает, как будто он только что вспомнил, что он лорд, а я крестьянка.
— Многие люди сломались бы под давлением, которое давило на тебя всю жизнь, — говорит он. — Вместо этого ты стала подобна алмазу, ограненному этими испытаниями. Ты научилась охотиться, сражаться и, честно говоря, стала одной из самых сильных и независимых женщин, которых я когда-либо встречал.
Я невольно начинаю смеяться. Но этот смех больше похож на всхлипывание.
— Ты со всеми девушками так разговариваешь?
— Честно говоря, нет, — отвечает он.
Мой мир переворачивается, когда я смотрю в его глаза.
Я верю ему.
Груз, который я несу с тех пор, как себя помню, как будто спадает с моих плеч. Начать новую жизнь. Стать лучшей версией себя. Необремененной. Я могу это сделать.
На лице Ронана медленно появляется улыбка.
— Ты слышала о соревнованиях по стрельбе из лука, которые проходят в замке Эплшилд каждое лето в день летнего солнцестояния? Я только моргаю, а его губы расползаются в еще большей улыбке. — Тебе понравится. Участники съезжаются со всего протектората, чтобы пройти серию испытаний, одно страннее другого, но всех их объединяет дух веселья.
— Странных? — мое любопытство достигает пика.
— Кто сможет за определенное время сбить с дерева в бочку больше всего яблок, чтобы получить как можно больше сока. Поразить цель с достаточной силой, чтобы запустить механизм и окунуть охранника в бочку с сидром. На это соревнование у нас много участников, так как потом они могут пить сидр сколько влезет. Мы строим башни из кружек с сидром, и лучники должны сбить определенные мишени так, чтобы не разрушить всю конструкцию. Честно говоря, это скорее фестиваль сидра. Все напиваются до беспамятства.
— Понятно, — смеюсь я. — Ты намекаешь, что мне понравится, потому что считаешь меня алкоголичкой? — я поднимаю брови, пытаясь строго посмотреть на него, но улыбка все портит.
— Нет. Думаю, тебе понравится участвовать в этом соревновании. Я еще не сказал тебе, какой приз, — он наклоняется ко мне поближе. — Победитель получает право выстрелить в веревку, которая опрокидывает на лорда-протектора и его наследника ведро с сидром, яблочными огрызками и кожурой. Ты удивишься, узнав, что у моего отца есть чувство юмора. А когда мы будем липкие и нас будут донимать пчелы, мы вручим призовые деньги в размере сорока золотых. Это открывает весь фестиваль, и именно тогда вскрывают
Я закусываю губу, пытаясь сдержать улыбку.
— Я очень хочу увидеть тебя, покрытого яблочной кожурой. Думаю, я приму участие.
Глаза Ронана сияют, глядя на меня.
— Просто обязана. Ты скорее всего выиграешь, а я все равно буду липким.
Мы болтаем о пустяках, и я рассказываю историю о том, как однажды зимой моя охотничья группа случайно встретилась со стаей волков и ушла с несколькими новыми шкурами, которые согревали нас в морозные ночи.
Когда холод камня под нами проникает в мое тело и отмораживает мою задницу, Ронан встает и протягивает мне руку. Я беру ее, вместо того чтобы сделать одно из своих обычных язвительных замечаний о том, что я независимая женщина. Я могу быть сильной и все же впустить в свою жизнь нескольких людей.
Возвращение через туннель, освещенный огоньками и слизью, впечатляет так же, как и в первый раз. Абсолютная темень прямо перед выходом застает меня врасплох, и я спотыкаюсь о камень. Ронан протягивает руку и ловит меня за талию, удерживая на ногах.
Я понятия не имею, как он узнал, где я была.
Внезапная мысль проносится в моей голове, пока мы идем в темноте. Ронан обладает огромной силой магии льда и ветра. У него идеальные черты лица, слишком красивые для обычного человека. И он принадлежит к знати.
— Ты родился с помощи магии? — шепчу я.
Наступает пауза.
— Моя бабушка родилась с помощью магии. Ее мать, моя прабабушка, была седьмой дочерью бедного мелкого лорда, который не мог позволить себе еще одно приданое. Она отправилась в паломничество к зимнему двору в царстве фейри, и когда вернулась из Иного мира, была оплодотворена самой магией того места. Мужчины сражались за нее, чтобы вырастить ребенка магии и укрепить свой род, и она выбрала лорда-протектора того времени.
Звук капающей воды стихает, так что я едва его слышу, а тени пронзает проникающий извне свет.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Ронану.
— Я никогда не понимала, как это укрепляет род лорда, если он не имеет отношения к ребенку.
Ронан пожимает плечами.
— Но это все равно его ребенок. Ребенок не принадлежит никому другому. Некоторые женят племянницу или племянника на этом ребенке магии, чтобы вернуть свою кровь в род, а некоторые не особо заботятся об этом. Только те, кто рожден с помощью магии, обладают огромной, непревзойденной магией в нашем мире, где она почти исчезла. Большинство людей могут делать лишь самые простые вещи, к примеру — зажигать свечи.
Мы все еще смотрим друг на друга, когда выходим из пещеры в угасающий свет внешнего мира. Хендрик сидит на самой верхней каменной платформе, наклонив голову ко входу в пещеру, как будто пытается что-то подслушать. Ронан резко останавливается, хмурясь на своего друга, затем его взгляд перемещается на лагерь. Все смотрят на нас.
Они сразу же бросаются за работу.
— Что ты здесь делаешь? — голос Ронана пронизан льдом.
Хендрик встает, отряхивает пыль с одежды и пожимает плечами.