Сердце двух миров
Шрифт:
Только вот эти не нападают.
Ронан протягивает руку, и из нее высыпается россыпь ледяных кристаллов, покрывающих ближайшего гоблина и быстро расширяющихся, пока он не оказывается полностью заключенным во льду. Ронан хватает свой меч и разрезает его пополам. Он разлетается на тысячи кусочков.
Остальные гоблины кричат. Финбар и Хендрик бросаются вперед с пылающими мечами и перерезают им горло, сразу прижигая раны. В моей голове мелькает образ ран, которые получили жители моего города от прикосновения гоблинов, и я содрогаюсь при мысли о том, что могу быть покрыта их кровью.
— Здесь
Ронан качает головой, приседая, чтобы осмотреть трупы.
— Иногда такое разбивает сердце.
— Я не понимаю, — я подхожу на несколько шагов ближе. — Два дня назад орда красношапочников пыталась нас убить. Почему ты так нерешительно относишься к тому, чтобы сегодня покончить с ними?
— Эти даже не пытались нас убить, — тихо говорит Хендрик. — Они прятались.
— Посмотри на их кожу, Наоми, — Ронан поднимает на меня грустные глаза. — На ней нет следов крови. Нет ни одной расы существ, в которой все были бы полностью злыми или полностью добрыми. Эти красношапочники не устраивали кровавую бойню по всей стране, как их сородичи. Они заблудились и испугались в чужом мире и просто пытались найти убежище, но мы все равно должны были их убить.
Кровь отлила от моего лица. Не все красношапочники — плохие.
Хендрик выдыхает и проходит мимо меня, чтобы выйти из пещеры.
— Ну, все это просто испортило мне день.
— Мы не можем просто позволить им жить и размножаться. Они все еще невероятно опасны, — говорит Бреа, стоящая рядом со мной. — Нам нужно идти, Наоми, следующая часть будет особенно неприятной.
Я оглядываюсь на Ронана и Финбара, которые используют магию воздуха, чтобы собрать воедино куски замерзшего гоблина.
Бреа вытаскивает меня из пещеры за локоть.
— Они собираются превратить этих гоблинов в порошок для зелий и для удобрений в землю, но сначала им нужно убрать токсины из крови. Они вытягивают воду, после чего, разрушают их с помощью воздуха, до состояния, пока мы не сможем легко хранить останки в кожаных мешках. Гоблинов красношапочников нельзя есть.
Мы выходим из пещеры как раз в тот момент, когда другие входят, неся сумки, которые нужны Ронану.
— У вас у всех столько магии? У меня есть только это, — я выпускаю из пальцев крошечную молнию.
Она поднимает бровь.
— Ты можешь использовать ее в больших количествах? Поражать дальние цели?
— Нет, — я убираю магию. — Ее хватает только на то, чтобы зарядить стрелу, но она может остановить сердце любого зверя, каким бы большим он ни был.
Бреа наклоняется под низко висящей веткой и отгибает ее для меня, пока мы возвращаемся к лошадям.
— У всех нас есть замечательная магия или другие полезные навыки. Именно поэтому мы стали частью этой группы.
Я кусаю нижнюю губу. В моем маленьком захолустном городке я была силой, с которой приходилось считаться. Охотницей с отличными навыками. Но здесь, среди этих людей, я не чувствую себя такой уж необыкновенной.
Бреа наклоняет голову в мою сторону.
— Никогда не преуменьшай свою силу. Я видела, как ты используешь ее вместе со своими навыками стрельбы из лука. Ты и так достаточно сильна. Представь, на что ты будешь способна после небольшого обучения, — она удивляет меня своим
Я разжигаю костер, а Бреа вытирает кастрюлю и наполняет ее водой из родника. Она ставит ее кипятить, добавляя сушеное соленое мясо из своих запасов и напевая. Рагу выглядит ужасно, безвкусно и водянисто, с маленькими кусочками мяса, плавающими на поверхности. К Бреа у костра присоединяются еще несколько охранников, а я блуждаю по ближайшим зарослям, осматривая подлесок в поисках чего-нибудь съедобного, что могло бы улучшить еду.
Голоса и смех доносятся до меня, когда я обнаруживаю дикий тимьян, растущий у подножия дерева. Я вырываю все растение из земли, отряхиваю грязь и кладу его в сумку. Еще несколько шагов, и я обнаруживаю широкие листья дикого ямса, спрятанные под кустом. Так приятно погружать руки в глинистую почву, пока я ловко выкапываю розовые корнеплоды.
Я наклоняюсь, срывая кресс-салат, чтобы придать рагу пикантности, когда звук шагов и шелест листьев привлекают мое внимание. Я быстро оборачиваюсь, вытаскиваю клинок из сапога и вскакиваю на ноги, но вместо гоблина на меня смотрит Ронан. Он поднимает руки в воздух. На его лице появляется кривая улыбка, а бледно-зеленые глаза бегают от ножа в одной руке к травам в другой.
— Ты довольно резкая, да? — он смеется. — Я просто хотел узнать, не нужна ли тебе помощь.
Я выдыхаю, отгоняя пряди волос от лица.
— Я думала, ты еще один проклятый гоблин.
— Возможно, я пахну так же плохо, как и они, — признает он. — После работы с телами, — он делает еще один шаг в мою сторону, будто не уверен, не решусь ли я все-таки его заколоть.
Я беру свой нож и срезаю нежные ветки низкого куста с фиолетовыми цветами, а затем бросаю горсть цветов в его грудь. Он ловит стебли, смотрит на цветы в своих руках, а затем поднимает глаза на меня, в его взгляде читается вопрос.
— Мыльнянка. Чтобы помочь тебе смыть вонь, — на моих губах появляется искренняя улыбка.
— Так ты все-таки улыбаешься, — Ронан сокращает расстояние между нами и вставляет цветок в мои волосы, прямо за ухом. Этого движения достаточно, чтобы у меня в животе все перевернулось. — Думаю, тебе она тоже не помешает, — своим длинным пальцем он открывает мою сумку и заглядывает внутрь. — Так вот чем ты здесь занимаешься, собираешь травы?
— Я подумала, что было бы неплохо добавить травы и овощи в рагу. Оно выглядело ужасно, — я вдруг занервничала. — Эти места остались нетронутыми по сравнению с лесами возле моего дома. Там постоянно ходят голодные дети в поисках еды.
— Ты была одной из этих детей? — спросил он мягко, еще больше приблизившись ко мне и глядя прямо в глаза, как будто пытаясь увидеть в них ответ. Этот взгляд заставил мое сердце забиться чаще.
— Да, была, — я отворачиваюсь, стараясь скрыть, как мое лицо мрачнеет при этом воспоминании. — Пока не научилась охотиться. Потом я начала обменивать убитых кроликов на овощи у тех детей, чтобы они тоже могли поесть мясо.
— А как ты научилась? — он очень нежно поднял мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. — Как ты узнала, какие травы можно есть, а от каких можно отравиться?