Сердце двух миров
Шрифт:
— Что там, наверху? — спрашивает Кандра, делая шаг ближе.
Ронан открывает рот, но Хендрик перебивает его.
— Мне нужна твоя помощь, Кандра. Здесь растут дикие грибы, и мне сказали, что ты умеешь отличать ядовитые от съедобных.
Она быстро поворачивается к нему.
— Грибы? Где? — она практически визжит от радости.
Я закрыла лицо руками.
— Ты же не серьезно предложил ей собирать грибы, правда? — мои губы искривились в призрачной улыбке, когда я встретилась глазами с озорным взглядом Хендрика. — Она заставит тебя искать
— Правда? Никто не хочет посмотреть на светящиеся пещерные сады? — Ронан оглядывает группу, но все заняты. Финбар и Оуэн только пожимают плечами.
Я не могу не задаться вопросом, не является ли это уловкой. Способом остаться со мной наедине. На лице Ронана такое мальчишеское выражение невинности, его темные брови поднимаются от восторга, а идеальные губы растягиваются в улыбке, так что я не могу не довериться ему.
Он не такой лорд, как Бранок. Даже несправедливо сравнивать их.
— Ваша потеря, — говорит Ронан им, затем кивает мне в сторону лестницы, ведущей к входу в пещеру. — Здесь как будто сохранился кусочек мира фейри.
Я замираю на первой ступеньке.
— Ты уверен, что мы случайно не пройдем через трещину в завесе? Я не собираюсь отправляться в Иной мир.
— Доверься мне, — он наклоняется ко мне и протягивает руку, чтобы помочь подняться на высокую ступеньку.
Я следую за ним, несмотря на то, что у меня в животе все переворачивается. Лестница неровная, некоторые ступеньки невероятно высокие, а другие — слишком длинные. Мне приходит в голову мысль, что какой-то эльф с сильной магией земли, скорее всего, вытащил камень из горного склона, чтобы создать ее.
Вход в пещеру и туннель за ним имеют идеально гладкую, ровную овальную форму, и все поверхности украшены незнакомыми рунами. Из пещеры веет прохладный ветерок, лаская мое лицо. Я почти ничего не вижу дальше первых десяти шагов и задерживаюсь у входа.
Ронан берет меня за запястье и мягко тянет вперед.
— Твои глаза привыкнут к темноте. Мы испортим атмосферу, если принесем факел.
— О, я обрушу на тебя гнев дикой охоты, если мы попадем в царство фейри и не сможем вернуться, — я смеюсь, тыкая его в бок, но все равно следую за ним.
Улыбка поднимает уголки его губ, и я вдруг понимаю, что очень хочу ее увидеть.
— Да, да. Ты и все остальные. Можешь представить, какой скандал будет, если мужчина пересечет границу? Тем более без порталов и без присмотра верховной жрицы?
Мы погружаемся в кромешную тьму. Капли воды эхом раздаются вокруг нас, а звуки нашего дыхания и шагов усиливаются в пустоте. Я благодарна Ронану за то, что он держит меня за запястье, за это простое прикосновение, благодаря которому я знаю, что он все еще рядом. Пока мы идем, моя рука как-то сама ложится в его руку, и наши пальцы переплетаются.
Я крепко сжимаю его руку, из-за нарастающей в животе тревоги, говорю я себе. Абсолютная темнота пещеры пугает и пробирает меня до мурашек. Его большой палец
Спустя несколько ударов сердца на потолке появляются голубые огоньки, похожие на крошечные звездочки. Сначала их немного, но их количество и яркость растут, пока весь туннель не окутывается биолюминесценцией. Среди этих огоньков висят тонкие сталактиты, создающие впечатление сотен изящных люстр.
Я останавливаюсь и смотрю на них, затем бросаю взгляд на Ронана. Приглушенный свет окрашивает его лицо в голубой цвет, играя на его светлых волосах и подчеркивая идеальные черты и четкий подбородок.
— Невероятно красиво, — я не знаю, говорю я о пещере или о нем.
Он убирает прядь волос с моего лица, заправляя ее за ухо, и моя кожа загорается от прикосновения его мозолистых пальцев. Глаза Ронана опускаются на мои губы, и мое сердце замирает.
Я не знаю, что я сделаю, если он поцелует меня.
Растаю ли я в его объятиях и поцелую его страстно, глубоко, проводя руками по его волосам и прижимая свое тело к его, или оттолкну его? Часть меня жаждет его прикосновений, настолько, что я понимаю, он может стать моей гибелью.
Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу что-то похожее на сожаление.
— Пойдем, — он кладет руку мне на поясницу и ведет за собой. — Здесь есть еще много интересного.
Светящиеся огни заполняют потолок, а затем рассыпаются по стенам. Светящаяся слизь капает в яркие голубые лужи, образовавшиеся в камне, многие из которых переливаются в нижние уровни и каналы. В воздухе витает сладкий аромат, который я не могу определить.
Туннель выходит в огромную пещеру, стены которой покрыты сталактитами и сталагмитами, словно тянущимися друг к другу, а вся их поверхность покрыта светящейся голубой слизью. Потолок куполообразный, с тысячами минеральных шипов, свисающих с него, как с игольницы, но мое внимание привлекает не сама пещера.
Здесь растет целый ночной сад.
Или, возможно, ферма, если судить по аккуратным рядам растений одного вида. Длинные, сочные листья, широкие и плоские, поднимаются над землей большими каскадами, подпертые опорами, чтобы стоять прямо. Они украшены цветами размером с обеденную тарелку, бледные лепестки в центре плотно сложены в шарик размером с мой кулак, а вокруг него тянутся более длинные.
Эти белые цветы были бы потрясающими, даже если бы не лучились ярким белым светом, отражающим все цвета радуги и окрашивающим их шелковистую поверхность и пещеру вокруг них в оттенки синего, фиолетового, красного и желтого. Словно сотни сверкающих бриллиантов. Эта картина вызывает во мне такое восхищение, что душа взлетает ввысь.
Я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по одному из нежных цветков, но Ронан ловит ее, не давая мне этого сделать.
— Я бы не трогал его. В лепестках или пыльце есть яд, который сильно жжет... Я знаю, о чем говорю, — он лукаво мне улыбается, его лицо — красивая мозаика из цветов.