Сердце бури
Шрифт:
— Предатель… — легкий шепот касается слуха лейтенанта, и кровь холодеет в жилах.
Откуда Терекс мог узнать, что это он?
Финн не отвечает, однако за внешним его спокойствием скрывается настоящая буря. Сердце испуганно бьется, готовое, кажется, разорвать грудную клетку. Все мышцы напряжены до ломоты, и колено — пропади оно пропадом! — продолжает жечь, словно огнем…
… Вскоре на «Финализаторе» один из помощников, смущенный и напуганный, докладывает капитану, что «Острие погибели» изменило направление. И летит прямиком навстречу «Второму дому»…
… Сражение
По традиции победный выстрел ионной пушки «Второго дома» разносится искрами в атмосфере Набу. Наверняка, этот своеобразный фейерверк увидят в Тиде; он послужит стимулом для оставшихся штурмовиков окончательно капитулировать.
А еще через несколько часов основное руководство флота Сопротивления, включая капитанов кораблей и распорядителя «Второго дома» леди Силгал Акбар, спускается на планету, чтобы встретиться с представителями местного ополчения. И Финн отправляется с ними.
***
Главный командный пункт на «Втором доме» полнился людьми. Руководство флота было представлено здесь в полном составе. Командиры пилотских эскадрилий, капитаны военных судов — словом, все высокопоставленные офицеры, прибывшие не так давно в систему Набу, столпились полукругом у голопроектора, который обычно использовался во время разного рода совещаний для демонстрации макетов и чертежей.
Однако сейчас проектор не был включен, а эпицентром собрания являлся вовсе не он. Скорее, это массивное устройство исполняло иную роль, вообще-то для него не свойственную — роль позорного столба.
Посреди залы рядом с проектором в окружении охранников виднелась фигура военнопленного. Глава разведки Первого Ордена был скован, однако голову держал высоко. На его лице застыла улыбка, полная необъяснимого торжества, словно это он — истинный хозяин положения, тогда как окружающие — его пленники, хотя сами не догадываются об этом.
Узнав об исходе боя, Акбар настоял на том, чтобы Сопротивление самостоятельно допросило пленника прежде, чем передать его Республике. Трудно судить, какими соображениями руководствовался адмирал, отдавая такой приказ, ясно лишь, что военный совет и сам Верховный канцлер вряд ли одобрили бы его мотивы.
— Капитан, — начал Джойдел Мейц на правах руководителя флагманского корабля, — вы осознаете, что так или иначе понесете кару за свои преступления?
— Разумеется, — невозмутимо отозвался арестованный, — все мы рано или поздно получим воздаяние за свои грехи сообразно нашей вере. Кто-то верит в Силу, кто-то в языческие идолы, а кто-то — в могущество своего государства и правительства. И как знать, кто из них прав, а кто нет?
— А во что верите вы, Терекс? — внезапно спросила Силгал.
В самом звучании его голоса присутствовало нечто, являющееся скрытым надругательством над верой, которого она не могла снести.
Капитан повернул к ней голову.
— Я верю в себя, леди Силгал. Ведь я не ошибаюсь, вы — Силгал Акбар?
Каламарианка сдержанно кивнула.
— Ученица Люка Скайуокера, так и не ставшая джедаем, — пропел Терекс, и его улыбка сделалась шире.
В зале поднялся небольшой гул.
Что-то в ее груди яростно дрогнуло, однако Силгал сумела удержать себя в руках.
— Вы считаете себя выше законов? — спросила она, сделав вид, что не заметила его издевательского выпада.
— А вы считаете Силу выше законов, — шутливо, играючи парировал пленник. — Не сомневаюсь, вы до сих пор храните верность религии джедаев… Чем моя убежденность хуже? Я верю лишь в собственные силы и в свою смекалку.
Силгал смущенно отступила. На миг руки Мейца легли ей на плечи, но уже в следующую секунду взлетели вверх, и ладонь хлопнула о другую ладонь, призывая охваченных смущением и стремительно заходящихся ропотом офицеров к порядку.
— Этот человек, — сказал Мейц, — всего-навсего провоцирует нас, чтобы сбить с толку. Словно крыса, загнанная в угол, которая кусается от отчаяния. Судя по всему, у капитана Терекса не человеческие, а именно крысиные повадки. — Он вновь поглядел на пленника. — Знайте, капитан, вам еще не поздно просить о милости. Если вы решите раскаяться, трибунал учтет это.
— О милости? — ядовито переспросил тот. — О милосердном выстреле в висок, не иначе…
— Послушайте, — не унимался Мейц. — Окажись на вашем месте тот же генерал Хакс, верный приверженец Первого Ордена, беседовать с ним было бы бесполезно, каждому это известно. Его руки по локоть в крови, и единственное возможное наказание для него — это смертная казнь. Но с вами правительство наверняка захочет вести диалог. О вас ходят слухи, что вы — не фанатик, а просто наемник, добросовестно исполняющий свое дело.
Неожиданная откровенность заставила Терекса на мгновение задуматься.
— Ну что ж, — наконец выдохнул он, — коль скоро вы, капитан, решили говорить напрямую, я, пожалуй, последую вашему примеру, иначе, право же, будет невежливо. Вы говорите, что правительство Республики захочет торговаться со мной?
Мейц, немного помедлив, кивнул.
— Смягчение приговора в обмен на ценные сведения о Первом Ордене?
— Именно так, — подтвердил капитан «Второго дома».
Пленник вдруг с вызовом расправил плечи.
— Интересная сделка. Мне даже жаль, что она не состоится. В любом другом случае я, возможно, рассмотрел бы предлагаемые вами перспективы. Однако сейчас проклятое чутье наемника, которое всегда подсказывает наибольшую выгоду, велит мне сохранить верность Верховному лидеру.
— Вы можете ошибаться, — гневно рыкнул молодой салластанец*, командующий «Мон Мотмой». Как и все представители его расы, он говорил с небольшим присвистом, что делало его речь похожей на птичье щебетание. — Победа в сегодняшнем бою осталась за Сопротивлением. Республика долго готовилась принять вызов, брошенный вами от имени Первого Ордена, однако ее первый удар оказался сокрушительным…