Саймон

Есина Анна

— Как ты себя чувствуешь?

— Когда меня отпустят домой? — лепрекон игнорировал её вопросы и требовал ответа на собственные.

— Не отпустят, пока не выздоровеешь.

— Я здоров, — голос у него скрипел, как несмазанная телега. — Так когда я смогу уйти? — он то и дело бросал обеспокоенные взгляды в угол палаты, где лежал кулёк из наволочки с заветным золотишком.

— Послушай, дружище, — Геля скрестила руки на груди, — ты тут уже третий день с температурой под сорок и кашлем. О какой выписке речь?

Лепрекон

нахохлился, как воробей в метель, его зелёные одеяния выглядели несвежими, а остроконечная шляпа съехала набок.

— У меня просто лёгкая простуда! — просипел он. — И вообще, я не могу долго находиться вдали от своего золота. Оно там, — он кивнул на наволочку, — тоскует без меня. Да и дома кой-чего осталось.

— А ты, значит, тоскуешь без него? — усмехнулась целитель. — Знаешь, если бы не твоё золото, ты уже давно был бы в порядке. А так ты только и делаешь, что переживаешь, вместо того чтобы отдыхать и лечиться.

— Это не просто золото, — пробурчал лепрекон, маленькие глазки сверкнули от волнения. — Это моё счастье, моя гордость, моё всё! Каждая монетка здесь с историей, каждая хранит частичку моей души. Каждую я люблю как собственное дитя.

— Ну вот, — Ангела подняла бровь, — теперь я понимаю, почему ты так плохо себя чувствуешь. Ты слишком привязан к своим сокровищам. Может, стоит научиться отпускать? Хотя бы на время лечения?

Лепрекон засопел, нос покраснел ещё сильнее, а подбородок задрожал.

— Моё золото — это моя жизнь! — заявил он. — Без него я как без рук!

— Да-да, — кивнула девушка, — только руки у тебя на месте, а вот здоровье — под вопросом. Кстати, — она наклонилась к наволочке, — а что там у тебя такого особенного?

— Не твоё дело! — лепрекон попытался дотянуться до наволочки, но закашлялся.

— Ладно-ладно, — подняла руки Геля. — Но знаешь что? Я могу приставить к твоему золоту охрану. Вон того домового-санитара. Он как раз обожает считать монетки.

Лепрекон встрепенулся, глаза расширились от ужаса:

— Домового? Да он же первый и украдёт! У них же в крови тяга к блестящему!

— Вот видишь, — улыбнулась Ангелина, — даже ты признаёшь, что домовой не устоит перед соблазном. А значит, надо лечиться и набираться сил. А то кто же тогда защитит твоё сокровище?

Лепрекон задумался, потирая свой острый подбородок. Его маленькие ручки нервно теребили край одеяла.

— А может, я просто буду следить за ним отсюда? — предложил он.

— Отсюда следи, сколько душе угодно, но домой возвращаться не планируй, — покачала головой Ангела.

Лепрекон вздохнул, плечи поникли.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Но только если ты пообещаешь, что завтра меня точно выпишешь! И что к моему золоту никто не притронется!

— Обещаю, — кивнула Геля, делая пометку в истории болезни. — Если будешь следовать всем моим указаниям и не попытаешься сбежать посреди ночи с наволочкой в зубах. И ещё одно условие — тебе

нужно поесть. Вот, — она протянула ему тарелку с бульоном, — это специальный лечебный отвар.

Лепрекон скривился, но взял тарелку.

— Фу, — пробормотал он, — пахнет болотом.

— Зато помогает, — подмигнула Ангела. — И знаешь что? Если будешь хорошо себя вести, я даже разрешу тебе ненадолго взглянуть на твоё золото перед сном.

Лепрекон оживился:

— Правда?

— Правда, — улыбнулась целитель. — Но только если пообещаешь не пытаться его украсть.

Лепрекон рассмеялся, и в его смехе впервые за всё время прозвучала искренняя радость:

— Да куда я денусь с подводной лодки? Хотя… — он хитро прищурился, — если что, я знаю пару трюков.

Игнат только покачал головой, улыбаясь. Иногда лечить пациентов было сложнее, чем проводить сложнейшие операции. Особенно когда эти пациенты — упрямые лепреконы, привязанные к своему золоту сильнее, чем к собственному здоровью.

Они с Гелей вышли в коридор и переглянулись.

— Отлично поработали, — одобрил главврач. — С каждым следующим пациентом ты становишься всё увереннее. Через полгода сама себя не узнаёшь.

Они направились в сторону приёмного отделения.

— А что это за разговоры об обучении за границей? — припомнила вдруг Ангела утренний разговор с Семёном. — Мне нужно будет уехать в Чехию, чтобы получить диплом об образовании?

— Отправлю тебя — уедет и Саймон. Вряд ли это здравая идея. Я планировал организовать что-то вроде краткосрочных курсов повышения квалификации для всего персонала прямо здесь, в клинике. В утренние часы работа, в вечернее — обучение, думаю, это будет оптимальный вариант для всех.

В дверях, отделяющих стационар от приёмного отделения, они столкнулись с Кирой.

— Вы уже закончили обход? — напряженно спросила она, но почему-то смотрела только на Гелю.

— Да, лепрекон был последним. Вампира и сирин [волшебная птица с человеческим лицом, чьё пение обладает магической силой и считается знаком божьего слова] со сломанным крылом выписали, остальные продолжают находиться под наблюдением, — с деловой чёткостью отчеканила Геля.

— Меня, кстати, Кира зовут, — хирург протянула тоненькую ладонь.

— Я знаю, Сёма о тебе постоянно говорит, — Геля подала в ответ свою и представилась.

— Я тоже тебя знаю, хоть и заочно. Сай постоянно о тебе думает.

Игнат молча таращился на Киру, та всячески игнорировала его присутствие.

— Как прошёл твой первый день?

— Кира, можно тебя на минутку?

Главврач направился к своему кабинету.

Кира, наоборот, поспешила в стационар, так и не ответив на просьбу начальства. Геля сделала вид, что ничего не заметила, и направилась к столику администратора, где вовсю болтали Радик, Лира и ещё незнакомый ей старичок с очень живыми глазами, который представился Баженом.