Русалки. Выбор
Шрифт:
Быстро переодеваясь в домашнее, предложила:
— Вер, я всё понимаю, но сама полежи в постели месяц-полтора, я на тебя посмотрю.
Я прекрасно понимала, что подруга в заточении мучается от скуки, пока я занимаюсь своими делами пусть на относительной, но свободе. Но ничем ей помочь кроме пустяков вроде очередных вкусняшек или новой книжки я не могла. Вердикт Лордов был суров: как минимум до окончания войны резиденцию она не покинет. И в общем-то я была с ним согласна: после того, как она вляпалась в прошлый раз, желания выпускать Веронику из поля зрения у меня не было. Может быть, это жестоко, что она вынуждена так платить за дружбу со мной… Но её жизнь для меня была
— Ты ужинала? — спросила подруга, заметив, что я вознамерилась пойти в ванную.
— Обедала, ужинать не буду, — и закрыла за собой дверь.
Полчаса в теплой водичке подействовали на меня умиротворяюще. Так что из ванной я вышла уже гораздо спокойней. Вероники в комнате не обнаружилось: видимо, ушла к себе. Искать её я не собиралась, вместо этого поспешив в постель. Завтра будет длинный день.
Андре положил мне руку на талию и под зазвучавшую мелодию повел в наль’веттере. Иногда казалось, что мы одни, иногда, что вокруг множество людей. Бальный зал африкано-австралийской школы сменялся залом во дворце Марианского, а потом вдруг маленькой комнаткой где-то в подвалах лагеря. Менялась и наша одежда. Неизменными оставались только его глаза. Синие как сапфир. Такие же, как у меня. Глаза Антарио.
Эти Сны повторялись каждую ночь уже примерно месяц — с тех пор как мои силы восстановились достаточно для того, чтобы с них сняли блок. Это было странно, учитывая, что я продолжала скорбеть по Асавену и Владиславу Владимировичу, и было бы куда логичней, если бы мне снился кто-то из них. Но факт оставался фактом: в своих снах я танцевала с Андре. Был ли тут виноват Поиск и его Испытания, я не знала, но подозревала, что без них не обошлось.
Вейнир я посетила, как только в принципе смогла открывать порталы. Крестную не застала, зато пообедала с папой и проверила Андре. Состояние тритона оставалось без каких-либо изменений. Это с одной стороны успокаивало, с другой пугало: я слышала о практически общем выходе, произошедшем во время атаки Марианского и других городов, и то, что Андре не очнулся с другими, было не слишком обнадеживающе. Впрочем, как мне потом удалось узнать у крестной, которую через недельку-другую я всё же сумела выловить, Андре был не единственным исключением: практически никто из «недавних» откатных тогда не очнулся. Да и из «давних» было мало очнувшихся нестабилизировавшихся. Но общие цифры потрясали: больше пятисот русалок только в день атаки, а ведь были и те, кто выходил из отката накануне и в последующие дни…
Как я и предполагала, работа с книгами заняла меня надолго. И не могу сказать, что это того стоило: на листке вложенном в одну из них значилось очередное стихотворение на атлантийском, написанное знакомым по «Легенде…» почерком. Переписав его в свою тетрадь, наученная горьким опытом не только записала название книги, но и просмотрела её содержание, глянула показавшиеся важными главы и только после этого вернула книгу на полку. Словарей у меня хватало и в резиденции, но в библиотеке работалось как-то легче, так что я направилась к стеллажам со словарями. Эржебет, со скукой на лице изучавшая какую-то брошюрку, вздохнула и поплелась следом.
В результате двух часов мучений, я получила нечто вроде:
Чтобы сделать следующий шаг,
Оглянись назад.
Вернись в место, где всё началось.
И оглядись вокруг.
Друг или недруг
Поможет понять.
Стихотворными
Идею снова пойти через полуреальность я даже не рассматривала: та была слишком нестабильна, да и большую часть пути я всё равно не запомнила из-за того что была тогда в полубессознательном состоянии. Кстати, странно, что тот выброс настолько сильно выбил меня из колеи — потом я использовала намного большие объёмы мерфитской силы без всяких обмороков. Интересно, тут дело в полуреальности или в том, что это был мой первый раз и поле ещё не адаптировалась к перестройкам? По сердцу резанула острая тоска по Асавену. Он наверняка знал…
Сначала я подумывала связаться с дедушкой и попросить провести, но потом я начала сомневаться, можно ли привлекать его к своему Поиску, и от этой идеи отказалась.
Решение подсказал сам того не желая Освейн, заглянувший ко мне посреди ночи.
— Так и знал, что не спишь, — довольно заметил Первый Лорд, бесцеремонно ввалившись в мою спальню.
Оторвала взгляд от книги:
— А если бы я переодевалась?
— Да что я там не видел, — отмахнулся мужчина. И в ответ на мой возмущенный взгляд, выдал убойные аргументы: — Ты при мне столько раз превращалась, что стесняться глупо, не находишь? Да и лечил я тебя сколько раз?
— Принято, — вынужденно согласилась я, тем не менее, кажется, слегка покраснев. — Так что ты хотел посреди ночи?
— Проверить, как ты восстанавливаешься, в первую очередь, — отозвался целитель, явно творя заклинание. Я благоразумно промолчала: если собью, не отстанет, пока нормально не сделает. Проверено уже. — Ты бы поосторожней с порталами: у тебя и так от прежнего резерва хорошо если треть осталась, а ты еще и восстановиться себе толком не даёшь.
— Я его чувствую, так что в минус не уйду, не бойся.
— Раньше тебе это не мешало, — возразил на это Освейн. — А вообще-то у тебя сейчас поля едва на пару сантиметров от тела и то большей частью переработанное Селестины.
То, как он произнес её имя, и собственные обмолвки моей кучу раз «пра» бабушки навели меня на интересную мысль:
— Вы с ней были знакомы? В смысле… — тут я смутилась. — Ну ты, понял.
Двухтысячелетний лорд фыркнул. Но под моим умоляющим взглядом всё-таки соизволил ответить:
— Были, но не в этом смысле. В Лесном познакомились. Немногие русалки решают освоить не только искусство своих целителей, но и наше. Помнится, она долго за мной гонялась, чтобы выспросить что-то из секретов, которые лесные не доверяют посторонним. Решила, бедолага, что раз я полукровка, да ещё и обитаю в Подводном ветре, я ей их открою.
— Не представляю её за кем-то гоняющейся, — честно признала я.
— Так ей тогда ещё и сотни не было. Она лет на десять старше, чем ты сейчас, была. Девчонка считай. И, знаешь, становится немного странно, когда я думаю о том, что она — твой предок, причем неблизкий. Кем она там тебе приходится?
— Прабабушкой прабабушки, — усмехнулась на это я. Скоро совсем как потомственная стану…
— А по полю не скажешь, — заметил вдруг целитель. — Оно уже полностью адаптировалось под твоё. Хотя поле настоятеля так и держится как остаточное, несмотря на более близкое родство. — И огорошил: — Хотя я что-то уже не уверен, что он действительно твой дед…