Россия - Разборка

Таманцев Андрей

И он скрылся в глубине дома - круглый, как колобок, на коротких ножках, похожий на французского комика Луи де Фюнеса. Всегда веселый, всегда доброжелательный. Человек, который умеет жить.

Через четверть часа он вернулся на веранду и поставил на низкий столик поднос с медным кофейником и крошечными медными чашками.

– Хорошего кофе должно быть мало, - сделал он очередное обобщение, забрался с ногами в кресло-качалку и предложил: - Рассказывайте. Я вижу, у вас есть проблемы.

...Проблемы у меня были. Они заключались в том, что осточертела мне роль надсмотрщика

над работягами. Стоило отлучиться даже на пару недель, всякая инициатива глохла, выгодные заказы уплывали к заезжим строителям - турецким фирмам и молдаванам, и никого, кроме меня, это не волновало. Требовать социальной справедливости - тут они мастера. Очень их возмущало, что турки получают в этом же поселке на Осетре по шестьсот баксов в месяц, молдаване по триста, а я даже бригадирам плачу всего по сто пятьдесят. Однажды они так меня достали, что я дал всем полный расчет, по двести долларов бригадирам и по сто пятьдесят остальным, чего и требовали от меня представители моего трудового коллектива в лице Мишки Чванова, закрыл к чертовой матери ИЧП и укатил в Эстонию отдохнуть от российской действительности. А когда вернулся, возле крыльца моего дома собрались бабульки, развязали платочки, вынули из них эти несчастные баксы и протянули мне. А баба Клава, знавшая меня с пеленок, сказала:

– Возьми, Сергеич. Плати нашим мужикам сколь сможешь. Токо не обездоль, кормилец. И поклонилась мне в пояс.

– Вы взяли?
– спросил банкир.

– Нет, конечно.

– Почему?

Почему. Если бы он видел эти старушечьи руки, не задал бы такого вопроса.

– Понимаю, - сказал банкир.
– Жалко. А себя вам не жалко? Своего времени? Своих нервов? Вы посадили работяг себе на шею, а потом удивляетесь, что их ничего не волнует. А зачем им волноваться? Вы-то на что? Им кажется, что они пашут на вас. Нет, Сергей, это вы пашете на них. И будете пахать, пока не свалитесь или не запьете. Пока они наемные рабочие, не будет ничего. Человек хорошо работает только на себя. Поразительно. Десять лет твердим об одном и том же - все без толку!

– Вы считаете, нужно было взять эти деньги?
– спросил я, удивленный злостью, прозвучавшей в его словах.

– Да! И не только эти. Все, что у них в бабулькиных сундуках. Все! И выдать им акции. Пусть получают не зарплату, а дивиденды. Есть доход - есть дивиденды. Нет дохода - нет дивидендов. Пусть работают на себя. Пусть выкупят все ваши станки. И уверяю вас - после этого ни одна фреза не врежется в гвоздь! И ни один заказ не уйдет на сторону!

– У них денег не хватит выкупить мои станки, - вернул я его с макроэкономических высот в реальность.

– А земля? Земля! У каждого из них надел по пять гектаров. Пусть внесут землю в уставный капитал. Между прочим, земля, на которой стоит наш поселок, тоже принадлежит им. И цена ей сейчас по двести долларов сотка. Кому ушли эти деньги? Вы прекрасно знаете кому. Охота вам кормить чиновников? Кормите. Но тогда уж не жалуйтесь.

– Ладно, земля, - сказал я.
– Допустим, внесут. И что с ней делать?

– Взять под нее кредит. Мой банк даст вам кредит. Любой банк даст

вам кредит. Не даром, конечно. И будете сами строить коттеджи. Под ключ. А потом продавать их. Сейчас вы продаете рабочие руки. Это так же нелепо, как продавать сырье.

– Ну и размах у вас!
– восхитился я.

– Это закон бизнеса, Сергей. Бизнес либо расширяется, либо гибнет. Середины нет. Бизнес - это Движение. Гонки на мотоцикле по вертикальной стене. Вот что такое бизнес.

– Серега!
– раздался снизу голос Мишки Чванова.
– Тут к тебе приехали. Какой-то мужик на "мерсе".

– Иду. Извините, дела, - сказал я банкиру.
– Спасибо за кофе. И за совет. Я подумаю над ним.

– Думайте, думайте, - напутствовал меня де Фюнес.
– У вас, я слышал, недавно родился сын?

– Да.

– Поздравляю.

– Спасибо.

– Вот о нем и думайте. О нем! О том, в какой стране ему придется жить!

У въезда в поселок стоял черный шестисотый "мерседес" с тонированными стеклами. Возле него прохаживался плотный лысоватый человек лет пятидесяти с красным, словно бы обожженным, лицом, в чуть мешковатом, по моде, стального цвета костюме с галстуком в тон и с белым шелковым шарфом на короткой шее.

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич. У вас найдется для меня минутка? спросил он.
– Давайте пройдемся.

И лишь после этого представился:

– Мамаев.

II

С высокого песчаного косогора далеко просматривались золотые в лучах неяркого солнца поля, темные поймы, светлые сосновые боры вдали. На легкой осенней воде дремали моторки, чуть покачивались у причала мачты двух маленьких прогулочных яхт. Тех самых, едрить твою в корень.

– Хорошие здесь места, - проговорил Мамаев, с удовольствием осматриваясь.
– Какое-то в них спокойствие. И не так уж далеко от Москвы. Если бы я раньше знал про эти места, построил бы дом здесь.

– Какие проблемы? Стройте, - предложил я.
– Земли хватит. Строителей дам.

– У вас есть строители?
– почему-то удивился он.

– Пять бригад. Три заняты, две простаивают.

– Почему простаивают?

– Работы не хватает.

– В таком-то поселке?

– Конкуренция.

– Турки?

– До кризиса были турки, - объяснил я.
– Сейчас - молдаване.

– Они же наверняка нелегалы, - заметил Мамаев.
– Зарядите ментуру, пусть устроят пару рейдов. И никакой конкуренции.

Я ощутил, что за последний час не то чтобы поумнел, но понял, каким дураком был раньше.

– Сегодня я получил столько ценных советов, сколько не получал никогда, обобщил я обретенный знания.

– Может, не с теми советовались?

– Возможно. Но вряд ли ваш совет мне подойдет. Как-то не привык я давать взятки милиции. Гибэдэдэшникам - куда ни шло. Это как дорожный налог. А остальным? По-моему, это неправильно. Вам не кажется?

– При чем тут взятки? Купите им пару бочек бензина - в порядке шефства. Они будут счастливы. И все сделают. Еще и "палки" срубят для своих отчетов. Следить за режимом регистрации - их прямая обязанность.