Россия - Разборка
Шрифт:
– А молдаване? Они едут сюда не от хорошей жизни.
Он с интересом взглянул на меня и покивал:
– Это благородно. И очень по-русски. Сидим в говне, но сильно переживаем за угнетенные народы всего мира. У вас не бывает ощущения, что вы занимаетесь не своим делом?
– Бывает, - честно ответил я.
– Почему бы вам не заняться своим? Тем, что вы умеете делать лучше других.
– Хотел бы я знать, что я умею делать лучше других.
– Вы знаете это, Сергей Сергеевич. Вы умеете убивать.
Заявка.
– Какого ответа вы от меня ждете?
–
– Никакого. Не спуститься ли нам к воде?
С косогора к берегу вела узкая лестница с металлическими перилами. Вдоль небольшого пляжа с завезенным с люберецких карьеров белым кварцевым песком тянулась узкая бетонная набережная, выложенная метлахской плиткой. Летом, когда народу было много, здесь работал бар с четырьмя столиками под круглыми тентами. Сейчас бар был закрыт, тенты убраны, белые пластмассовые кресла сложены под навесом.
Мамаев устроился за столиком, выложил из карманов пачку сигарет "Житан", золотую зажигалку и плоскую фляжку с красивым гербом.
– "Хеннесси". Рекомендую. Выпьете?
– Нет, спасибо. Я за рулем.
– А я выпью. Что-то многовато стол я последнее время пить. Жена ругается. Но жены всегда ругаются. Где им нас, мужиков, понять!
Говоря это, он отвинтил крышку, которая одновременно служила стопкой, с сомнением посмотрел на эту несолидную емкость и сделал несколько глотков из горлышка. Потом закурил и перешел к делу.
– Нет, Сергей Сергеевич, мне не нужны строители. Дом мне уже строят. На Истре. Турки. Я хочу вас нанять, но совсем для другого. Вам знакома такая фамилия - Калмыков?
Раз человек об этом спрашивает, значит, знает. Поэтому я подтвердил:
– Да, знакома.
– Что вы о нем думаете?
– Господин Мамаев, странный у нас с вами разговор. С чего вы взяли, что я стану вам об этом рассказывать?
– Неделю назад вы были в Мурманской области. Вы и три ваших друга. Злотников по кличке Артист. Хохлов по кличке Боцман. И Мухин по кличке Муха. Прилетели двенадцатого сентября вечером, улетели шестнадцатого утренним рейсом. Что вы там делали?
Я насторожился. Если бы он сказал: Злотников, Хохлов и Мухин - это имело объяснение. Могли вычислить по билетам в аэропорту. Но прозвищ ребят он знать не мог. И все-таки знал.
Мамаев правильно понял причину моего молчания.
– Вы спрашиваете себя, откуда у меня информация о вас. Мне в руки попала докладная записка о вашей команде. Из архива ФСБ. Не случайно, конечно. Я наводил о вас справки. Хотел понять, кто вы такие.
– Поняли?
– В общем, да. Но не все. В этой докладной есть одно темное место. Там сказано, что весной девяносто шестого года вас разжаловали и уволили из армии за невыполнение боевого приказа. Что стоит за этой расплывчатой формулировкой?
– Вы уверены, что хотите это знать?
– Я хочу знать о вас все.
Я почувствовал себя польщенным. Такое внимание к твоей персоне всегда льстит. Я почувствовал себя звездой шоу-бизнеса. Или модным писателем, автором мирового бестселлера "Моченый против Копченого". Так и захотелось сказать: "Мой творческий путь начался с того, что..."
– Что ж,
– В начале девяносто шестого года в Чечне началась реализация специальной программы. Она называлась "Помоги другу". Суть ее заключалась в том, что трупы только что убитых солдат просто так брать и хоронить как-то нерационально. Это все равно что выбрасывать на свалку разбитый автомобиль. В нем же столько запчастей.
– Трупы?
– переспросил Мамаев.
– Ну да. Ведь что такое, если подходить рационально, труп? Это почки, железы, роговица глаз. Даже кровь. Да, господин Мамаев, даже кровь. Вы знаете, что в течение шести часов кровь убитого пригодна для переливания? Я тоже не знал. А она, оказывается, пригодна. Вам интересно то, что я рассказываю?
– Продолжайте.
– И однажды команду наших медиков захватили люди полевого командира Исы Мадуева. Они следили за ними, вели фото- и видеосъемку. Они хотели передать эти материалы в ОВСЕ и устроить пресс-конференцию. Чтобы сказать всему миру: "Не чеченцы звер, а русские хуже звер". Ну что с них взять? Темный народ. Моей группе было приказано это предотвратить.
– Освободить медиков?
– Предотвратить. Для этого нам дали БТР и под завязку мин и гранат. Приказ был: уничтожить банду Мадуева и всех, кого они захватили. Вот этот приказ мы и не выполнили. Его выполнили другие, - добавил я, чтобы быть не только откровенным, но и объективным.
– Как, вы сказали, называлась эта программа?
– Неужели не слышали? Об этом было во всех газетах!
– Не ерничайте.
– Программа называлась "Помоги другу".
Мамаев приложился к фляжке, закурил новую сигарету и оценил мой рассказ:
– Интересная история.
– Я был уверен, что вам понравится. Но самое интересное в ней не то, о чем вы подумали. Другое, господин Мамаев. Самое интересное в том, что лишь малая часть органов, полученных в ходе реализации этой программы, оказалась в наших госпиталях. Где оказались остальные? Кто знает! Это знал, возможно, генерал-майор, который руководил программой на месте. Его "уазик" наскочил на мину. Это узнал, вероятно, командующий армией, генерал-лейтенант. По его приказу было проведено расследование. Его вертолет взорвался. Это наверняка знал еще один генерал-лейтенант. В Москве. Он застрелился. Программу следовало бы назвать "Помоги зарубежному другу". Из людей простых о ней сейчас знаем только мы. А теперь вот и вы. С чем вас и поздравляю.
– С чем вы меня поздравляете?
– хмуро поинтересовался Мамаев.
– Не понимаете? С тем, что вы столкнулись с таким откровенным человеком, как я. Не исключено, что я спас вам жизнь. Потому что вы стали бы докапываться до нашей подноготной и невольно обнаружили бы свой интерес к той давней истории. Теперь вы поняли, кто мы такие?
– Да.
– Кто же мы такие?
– Наемники. Это не оценка, Сергей Сергеевич. Я просто констатирую факт. Ваша история обычна до банальности. Частности не имеют значения. Если государство не востребует таких людей, как вы, их востребуют другие силы. Как я понимаю, вы не скажете, что делали в Мурманске?