Россия - Разборка
Шрифт:
– У нас есть бинокль?
– Какой бинокль?
– Бинокль! Обыкновенный бинокль!
– Нет у нас никакого бинокля. Зачем нам бинокль?
– Что за дом, твою мать!
– рассвирепел Мамаев.
– Даже бинокля нет!
– Есть театральный, - вспомнила Зинаида.
– Давай! Быстро, быстро!
– Да что с тобой?
– удивилась она, но бинокль принесла.
Мамаев вернулся в лоджию. Бинокль был слабенький, но лучше, чем ничего.
Свет горел. Окно было завешено чем-то вроде тюля. Никакого движения
Мамаев замер. Он понял, что это за чемоданчик и что у человека в руках.
"Винторез" - вот что у него в руках. Бесшумная снайперская винтовка ВСС с оптическим прицелом ПСО-1 или с ночным прицелом НСПУМ-3.
Свет погас.
Мамаев отшвырнул ненужный бинокль.
Что это значит? Что это, черт возьми, значит?
Он проскользнул в кабинет и набрал номер Николая. Он жил в этом же доме, на той же лестничной площадке в однокомнатной квартире, которую Мамаев для него купил, когда облюбовал себе жилье на Больших Каменщиках.
– Зайди, - приказал он.
– Футбол, Петрович. Через полчаса, годится?
– Сейчас!
– Понял. Иду.
В кабинет заглянула жена:
– Ты чего в темноте? Я зажгу...
– Не включай!
– заорал Мамаев.
– Уйди к черту! Мешаешь!
– Да что с тобой сегодня, Мамаев? Пить надо меньше. А то все презентации, презентации!
– Пожалуйста, уйди, - попросил он, и Зинаида поняла, что лучше уйти.
Пришел Николай. Мамаев вывел его в лоджию.
– Помнишь то окно?
– Ну.
– Какое?
– Шестой этаж. Третье от угла. Третье справа.
– А в чем дело?
– В нем только что горел свет.
– Да ладно тебе.
– Горел! И кто-то стоял у окна!
– С "винторезом"?
– усмехнулся Николай.
– Да, с "винторезом"! Я тебе больше скажу. Сейчас он смотрит на нас через ночной прицел!
– Петрович, с тобой все в порядке?
– встревожился Николай.
– Сходи проверь. Николай медлил.
– Ты слышал, что я сказал? Сходи проверь!
– прикрикнул Мамаев.
Через час Николай вернулся.
– Никого. Жильца не видели с тех пор, как его повязали. Никто к нему не приходил, по телефону не спрашивали, никаких писем не приносили. Петрович, ты уверен, что с тобой все в порядке?
– Жильцы те же?
– Ну. Две старухи и сантехник. Старухи сидят у телевизоров, сантехник бухает с корешем.
– Ключ от комнаты сохранился?
– Где-то есть.
– Найди. Завтра пойдем вместе.
– Зачем?
– Хочу посмотреть. Сам!
Наутро пришли в квартиру. Николай изображал из себя клерка из риэлторской фирмы, Мамаев - клиента, намеренного расселить коммуналку. Старушки всполошились
Осмотр комнаты успокоил Мамаева: на полу, на подоконнике, на всех вещах, разбросанных и не убранных после обыска, лежал толстый слой шили. Но на всякий случай он позвонил чиновнику из Минюста и попросил уточнить, сидит ли еще осужденный Калмыков. Тот подтвердил: сидит.
"Показалось", - решил Мамаев и постарался выбросить эту историю из головы. Выходя в лоджию вечером покурить, сначала находил окно на шестом этаже старого дома, третье справа, всматривался. Но оно было черное, мертвое. Потом всматриваться перестал, скользил рассеянным взглядом. И однажды ударило по глазам: свет горел.
Он горел. В том самом окне. Затаив дыхание, Мамаев ждал появления тени на тюле. Прошло полчаса. Тень не появилась. Свет погас.
Через день позвонил чиновник из Минюста:
– Владимир Петрович, вы интересовались одним зеком. Калмыков его фамилия. Вас он по-прежнему интересует?
– Калмыков? Какой Калмыков?
– спросил Мамаев, делая вид, что вспоминает. А, да. Меня просили о нем узнать.
– Есть новая информация. Его выпускают по амнистии. У него оказались какие-то награды.
– При чем тут награды?
– не понял Мамаев.
– Он сидит за приготовление к убийству. Или это уже не считается тяжким преступлением?
– Это к думцам, - ответил чиновник.
– Прохлопали. Сейчас поправку внесли, примут. Но закон обратной силы не имеет. Так что пятнадцатого он выйдет.
– Пятнадцатого чего?
– Сентября. Пятнадцатого сентября. Через неделю.
– Спасибо, что позвонили. Вопрос мелкий, но все равно. Ценю.
– Владимир Петрович, мы всегда к вашим услугам.
Известие неприятно поразило Мамаева своей неожиданностью. Он знал, что эту проблему рано или поздно придется решать. Но за три с половиной года, которые еще предстояло отсидеть киллеру, все могло решиться само собой. Драка, за которую можно схлопотать новый срок. Несчастный случай. Всякое на зоне бывает. Не решилось. Что ж, придется решать сейчас.
Мамаев отменил все назначенные встречи и приказал подать машину. Охранник, дежуривший у подъезда "Интертраста", услужливо открыл перед ним дверь черного "мерседеса".
– Куда?
– спросил Николай.
– Все равно. В Измайлово.
– В гостиницу?
– В парк. Есть разговор.
Николай посмотрел на мрачное лицо шефа и не стал ни о чем спрашивать. Мамаев тоже молчал.
Николай был единственным человеком, которому в этой ситуации он мог довериться. Многих в компании удивляли странные отношения, которые связывали шефа с этим узкоплечим, как подросток, сорокалетним человеком с нездоровым цветом лица и недобрым взглядом. В нем была волчья настороженность, опасность. Даже когда он смеялся и шутил с секретаршами, глаза оставались недобрыми, волчьими.