Ритуал
Шрифт:
— Лавку Луэй хвалят в городе…
— Лавка Луэй — это последнее место, где вам стоит появляться. Это приказ Наставника, если вам так будет угодно, — насмешливо добавил Варго. — Вы меня услышали, леди Блау?
Я нехотя коротко кивнула, хотя не считала, что это опасно. После тех потерь, что понесли Серые, я сомневаюсь, что у брата Винни есть время беспокоиться о чем-то ещё.
Варго затушил фитиль свечи пальцами, по-простому, убрал со стола, схлопнул защиту, чиркнув кольцами, и проводил меня до выхода, предупредительно
— Не стоит недооценивать тех, кто стоит ниже вас на социальной лестнице, леди Блау. Никогда не совершайте такую ошибку, — прошептал он мне в спину.
Я замерла на миг и молча кивнула в ответ, не оборачиваясь.
Этот урок я уже проходила. Когда сбрасываешь кого-то с лестницы, нужно непременно убедиться, что этот кто-то свернул себе шею.
Глава 147. Суровый бельчонок Блау
Я — блевала. В пустой конюшне на заднем дворе Госпиталя, тщательно огороженная от нежелательного внимания широкими спинами аларийцев, которые караулили дверь, делая вид, что их здесь нет.
Блевала и захлебывалась слезами. Боли было слишком много.
— ВОН! — Гневный голос мистрис Айрель до сих звенел в моей голове. — Вон! — Айрель с её высоким ростом, гневно сверкающими негодованием глазами, и парой пышных кос, как никогда напоминала истинную воительницу Мары, такой, как её описывают в летописях. — ВОН ОТСЮДА! Вон из моего Госпиталя! Чтобы ноги вашей здесь больше не было! Вас нельзя допускать к работе с живыми людьми!
— Нельзя… нельзя…, — прошептала я тихо. Привкус во рту был паршивым. Внутри тоже было хреново. Я и не думала, что будет настолько сложно, но псаков родовой дар всегда срабатывает не вовремя.
Айрель была слишком хорошей. Слишком. Из тех сильных личностей, которые защищаются от мира щитом наивности, из тех, кто до сих пор верит в клятвы Асклепию. В другом мире я бы сочла за честь работать с ней в связке.
Айрель была виновата сама. Ей стоило выгнать меня ещё тридцать мгновений назад, после того, как я успешно «вылечила» без всякой анестезии половину палаты молчаливых мужиков с холодными и больными глазами, предварительно заблокировав дверь. Их крики долго звенели на втором ярусе.
Вторая половина палаты от лечения отказалась — выписались сразу, и в Госпитале, наполненном под завязку, образовалось, сразу двенадцать свободных коек. Но Айрель не оценила, нет. И не сделала то, что должна — меня не выгнали.
Я получила следующую палату и второй шанс, под неусыпным контролем Старшей целительницы. Здесь было сложнее. С первыми двумя пациентами я не смогла, просто не смогла — это были дети. Щуплые, худые от недоедания, с блестящими испуганными глазами. Я не смогла сделать им больно, а мистрис Айрель расцвела, наблюдая за моей работой.
Это было плохо, мне нужен был другой результат, и я собралась,
Всего десять мгновений. Десять. И всё закончится.
Эмпатия сработала на третьем пациенте — боль просачивалась сквозь щит внутрь тонким ручейком. Бородатый мужчина терпел до последнего, прикусив губу, а потом просто свалился кулем вниз в обмороке.
— Сира Блау! Стоит проявлять заботу о пациентах, это задача целителя…
— Задача целителя — лечить, — я незаметно промокнула пот на виске, — и экономить силу. Пациент жив, — мы обе посмотрели на мужика, который кулем сполз с подушек на кровати. — Цель — достигнута.
Мы спорили до хрипоты под куполом тишины, отгородившись от встревоженных помощников целителей и пациентов. Айрель настаивала на обезболивании, давила на человеколюбие и мораль, я парировала, настаивая на экономии силы. И праве на эксперименты. Чернь не заслуживает права называться людьми, только Истинные Высшие достойны того, чтобы тратить на них личную силу.
— Это — люди!
— Это — чернь.
— Только ли владеющие силой могут называться людьми? Если нет силы — ты никто?!
— Вы никто, хотя у вас есть сила. Мистрис Айрель.
Я несла полную чушь, всё, что могла вспомнить, всё, что должно было зацепить нормального целителя.
И лечить можно по-разному, даже когда ограничивает клятва. В клятве сказано — лечить, но никто не говорит, что лечение должно быть безболезненным. И у нас на факультете были те, кто любил боль, кто наслаждался чужими страданиями, получая от этого удовольствие. Чуть меньше анестезии, чуть сильнее нажим, чуть больше экономии силы на плетениях, ведь пациентов много. Такие сокурсники обычно пару дней на декаде подрабатывали в ближайших столичных Госпиталях, чтобы спустить пар.
— Тогда вы не будете лечить, — теплый мелодичный грудной голос мистрис Айрель резко стал ниже на пару октав. — Не в моем Госпитале, — целительница скрестила руки на груди и упрямо выдвинула вперед подбородок.
— Леди Блау, — добавила я сухо, отзеркалив её позу. Росту мне не хватало, но вздергивать вверх подбородок умеет не только мистрис Айрель. Магистр она или декан Факультета целителей, Глава Госпиталя или Святой Асклепий, с сирой нужно говорить уважительно. — Вы не будете лечить, леди Блау.
— Леди Блау, вы не будете лечить в моем Госпитале, — повторила она ядовито.
— В вашем? — я вздернула бровь и жестом обвела вокруг. — Городскую больницу финансирует Ратуша, всё, начиная от фартука, который на вас, и кончая мыльным корнем для стирки постельного белья, — я дернула кончик наволочки, — всё это оплачивает город. Совет. Мой дядя — Глава рода и член Совета. И я имею право на факультатив — это утвержденное расписание школьных занятий. Я не нарушила ни одного правила — пациенты получают лечение. Результат — есть.