Ритуал
Шрифт:
Маленький свиток из очень дорогой подарочной бумаги, сколотый золотой булавкой и зеленым витым шнуром, тоже лежал там, где и положено — прямо под крышкой. Бумага хрустнула, когда я развернула послание.
«Поздравляю с получением первого в твоей жизни звания — помощник целителя! Помни, что жизнь — бесценна, потому что это единственное, что мы не можем создать или вернуть. Горжусь тобой. Наставник».
Фиалы я перебирала ещё мгновений пять. Гладила пальцами, щупала пузатые бока, изучала цвет на свету, нюхала пробки, полной грудью вдыхая родные запахи. Виртас готовил подарок на весну, экзамен на
Вайю Блау. Дочь Юстиния Блау, сестра Акселя, а теперь и Данда. Племянница Кастуса Блау, будущий целитель. Сначала звание помощника и саквояж в подарок от Наставника, потом Академия, десять зим, помолвка с Квинтом, свадьба… жизнь была бы такой простой и понятной.
Должна была быть.
Я захлопнула крышку с глухим стуком, решительно щелкнув задвижкой, запирая прошлое там, где ему и надлежит остаться. Под замком. Под слоем пыли.
— Простите, Наставник…
Маленький свиток из дорогой подарочной бумаги гореть не хотел — мне пришлось поджигать дважды, прежде чем жирный серый пепел упал на пол. Зеленый витой шнур я сожгла тоже, булавка не горела — и её я забросила обратно в саквояж, который вернула обратно на нижнюю полку стеллажа.
Дарить набор «помощника целителя» больше было некому.
***
Ликас — молчал. С утра со мной вообще не разговаривал никто, кроме Геба — ни Старик, обиженный тем, что я забросила новую лошадку и не нашла времени, чтобы приручить норовистую скотину, ни Фифа, которая демонстративно отвернула от меня голову, изящно изогнув шею — морковку я забросила прямо к ней в стойло — захочет, сожрет; ни Ликас, который успешно делал вид, что у него есть единственный ученик и это не Вайю Блау, даже ни одного замечания в свой адрес — а промахи я делала специально — сегодня мне услышать не удалось.
Аларийцы умели дуться. Как будто это особое качество, которое зашито в крови, и передается из поколения в поколение — умение молчанием поставить господ на место, продемонстрировав всю глубину ошибочности их позиции.
Я разминалась, прыгала, проходила полосу испытаний и бегала штрафные круги, которые назначила себе сама — тоже молча. Ни Ликас, ни Нэнс, ни Маги не умели молчать долго. По моим подсчетам времени тренировки и трех штрафных должно хватить, но Ликас оттаял на втором — третий круг мы бежали уже вместе. Молча, но рядом.
Под сапогами хрустел снег, дорожки сворачивали — вдоль конюшен, через сад, вторые ворота и далее вокруг поместья. Мы бежали в такт и я поняла, что Наставник притормаживает специально, подстраиваясь под мой шаг.
— Я… всё… уяснила…, — я выдыхала клубы пара изо рта и говорила коротко, экономя дыхание. — Тренировки… пропускать… нельзя…
Ещё один круг мы пробежали рядом, в молчании, пока Ликас наконец не взмахнул условным жестом — тренировке конец.
Счастливый Геб обессилено свалился с брусьев и протяжно застонал в голос, и тотчас припустил к дому бодрой рысью, словив косой взгляд аларийца, только засверкали пятки.
Я хихикнула. И не скажешь, что он
— Повторение вчерашнего недопустимо. Ты — моя ученица, какой пример ты подаешь?
Я торопливо закивала, сдувая со лба влажные пряди.
— Как ты собираешься научиться чему-то с таким отношением?
Я снова кивала.
— Даже Красотка умнее и ответственнее, чем ты…
Я начала кивать.
— Лошадь? — Аларийцы именовали Фифу Красоткой, упорно отказываясь от придуманного мной имени. — Лошадь умнее меня? — с этим я никак не могла согласиться. Только не эта… Фифа.
— Неужели ты слушаешь? — Ликас хмыкнул и повернул к дому.
— Наставник!
— Вайю, — алариец развернулся ко мне. — Кастус распустил вас. Тебя нужно драть по заднице. Драть так, чтобы ты сидеть не могла. Тогда возможно те мозги, которые должны быть в голове, вернутся на положенное им место!
— Да что я сделала? Всего лишь пропустила одну тренировку!
— Одна тренировка вчера, одна завтра, дни складываются в декады, декады в зимы, — Ликас почти рычал. — С таким отношением ты не добьешься ничего. Если ещё раз, — почти железный по ощущениям палец больно ткнул мне в плечо, — ты сочтешь, что тренировки у меня — это самое неважное в дневном графике сиры, ты можешь больше не появляться…
— Да что случилось то, Великий! — простонала я тихо. — Это же не занятия, это утренняя тренировка… просто тренировка…
Последнее я сказала зря. Очень зря.
Ликас зачерпнул пригоршню свежего снега, за доли мгновения слепил плотный снежок и, совершенно не целясь, попал точно пониже спины. И, прежде чем я открыла рот, чтобы возмутиться, уже слепил следующий.
Я соединила руки и начала выплетать купол, медленно отступая назад, чтобы не упустить аларийца из виду.
— Только попробуй, — Ликас сдвинул брови, глядя на мои пальцы, и плетение пришлось распустить. — Если заниматься в полную силу, увернуться не проблема, не так ли, Вайю?
Второй снежок попал точно в цель, подбив меня сбоку, а в меня уже летел третий, и Ликас лепил следующий.
Позорно взвизгнув — меткость у него была отвратительно точная, я припустила по дорожке к дому, петляя, как заяц среди кустов.
— Я тебя научу…
Фонтан снежных брызг взрывается в воздухе справа.
— Как пропускать…
Я оборачиваюсь, чтобы показать язык — я пригнулась, и снежок не попал в цель…
— Тренировки…
…и тут же получаю в лоб так, что слезы брызнули из глаз. Псаков Ликас начал лепить по два снежка и метать с обеих рук.
***
В кухне было жарко. Пылала печь, жарились пироги, томилась каша. Ароматно пахло свежесваренным южным кофе — такой предпочитает дядя по утрам.
Я опередила Ликаса на пару мгновений, и, быстро сориентировавшись, повисла на шее у Маги, шмыгнув носом — утро выдалось морозным.
— Ма-а-аги… меня обижают…
— Что девочка моя… что… Кто обижает? — до аларийки дошло не сразу, но когда дошло большой половник в её руках выглядел внушительней гладия. Кухонные девчонки подобрались, воинственно сверкая глазами, одна даже перехватила поудобнее сияющую сковороду. Уличная дверь на кухню скрипнула, приоткрываясь, и я, ничтоже сумняшеся, ткнула в нее пальцем.