Разведчик
Шрифт:
— Райкер...
Он зарычал и одним резким движением перевернул меня на живот; его ладонь тяжело легла мне между лопаток, удерживая меня внизу, ровно там, где он и хотел.
Его тяжесть опьяняла.
— Хочешь знать, что со мной делает эта мысль? — его голос стал густым от голода. Свободная рука медленно и намеренно скользнула вдоль моего позвоночника. — Мысль о тебе в белом. Только для меня. — Его пальцы легли мне на бедра, приподнимая и укладывая в нужную позу.
Я застонала, когда он провел толстой головкой своего члена по
— Или, может быть, только в фате, — прохрипел он. — И больше ничего.
Я заскулила, и мое тело задрожало от ноющей, отчаянной потребности в нем.
— Райкер, пожалуйста...
Он ворвался в меня одним глубоким, безжалостным толчком, растягивая меня и заполняя до отказа. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в простыни, и мое тело идеально подстроилось под его, когда он вошел еще глубже, прижавшись грудью к моей спине; его горячее дыхание обжигало мне шею.
— Никогда не смогу насытиться тобой, — пробормотал он мне в кожу, и его бедра начали двигаться медленными, сокрушительными толчками. — Никогда.
Я ахнула, когда он слегка сместился, выбрав идеальный угол и задев ту самую точку, от которой у меня искры посыпались из глаз.
— О, Боже...
Он сжал мои бедра, притягивая меня к себе, и задал жесткий ритм, от которого мое тело затряслось, ноги ослабли, а удовольствие тугой горячей спиралью скрутилось внутри.
— Тебе это нравится? — его голос был хриплым и сорванным. — Нравится знать, что ты моя?
— Да, — простонала я; мое тело сжималось вокруг него, требуя еще больше.
Он зарычал, и его рука скользнула под мой живот, пальцы нашли мой клитор, вычерчивая круги, дразня и подталкивая меня к самому краю.
— Кончи для меня, Изабель.
Его голос был приказом, обещанием и клеймом собственности.
И я кончила.
Я разбилась на части вокруг него: мое тело напряглось и задрожало, а волны удовольствия были настолько интенсивными, что я едва могла дышать.
Райкер застонал, его толчки стали жестче и глубже, пока он не излился в меня с низким, гортанным рыком; он обхватил меня руками, притягивая к себе, и крепко держал, пока мы вместе падали с этой вершины.
Долгую минуту в комнате не было ничего, кроме звука нашего прерывистого дыхания, мерного биения его сердца о мою спину и его пульсирующего тепла внутри меня.
Затем его губы коснулись моего плеча, а голос прозвучал низко и хрипло:
— Я брал тебя уже столько раз, но мне все равно мало. Никогда не будет достаточно, Изабель. Ты меня слышишь?
Я кивнула и вздрогнула; в животе все перевернулось, а грудь сдавило от чувства, которое было одновременно пугающим и прекрасным.
Позже, когда мы лежали в обнимку, обессиленные, я потянулась к блокноту на тумбочке и открыла чистую страницу.
Райкер наблюдал за мной, нахмурив брови.
— Что ты делаешь?
Я замялась, сильнее сжимая ручку в пальцах.
— Пишу письмо.
Его
— Кому?
Я сглотнула, глядя на чистый лист.
— Пии. На случай...
Его челюсть напряглась.
— Нет.
Я повернулась к нему, и грудь сдавило.
— Райкер, я...
— Нет, — его рука накрыла мою, останавливая ручку. — Ты не будешь писать прощальных писем.
Я выдохнула, сжав губы.
— Тогда могу я хотя бы позвонить ей?
Мне необходимо было услышать голос Пии. Мне нужно было почувствовать связь с чем-то за пределами Доминион-холла, за пределами этой миссии.
Лицо Райкера было непроницаемым. Долгую секунду мне казалось, что он скажет «нет». Но наконец он вздохнул и провел рукой по волосам.
— Звони.
Облегчение затопило мою грудь.
— Но говори размыто, — предупредил он. — Никаких деталей. Никаких рисков.
Я кивнула, потянувшись за телефоном, но прежде чем я успела набрать номер, рука Райкера накрыла мою, останавливая мои движения. Я подняла на него глаза и увидела, что выражение его лица изменилось.
— Есть кое-что, о чем тебе нужно знать, — произнес он более тихим голосом.
Я сглотнула.
— Что?
Он провел рукой по волосам и резко выдохнул.
— Мы получили доказательства того, что он жив.
Холодок пробежал по позвоночнику.
— Доказательства?
На его челюсти дернулся мускул.
— Фотографию. Уилла.
Слова повисли между нами — тяжелые и острые.
Я внутренне напряглась.
— Насколько все плохо?
Его пальцы сжались на моем бедре, словно он пытался сдержаться, будто был не уверен, сколько я смогу вынести.
— Плохо, — признался он. — Но поправимо.
Я медленно втянула воздух, заставляя свой желудок перестать сжиматься. Уилл был сильным. Его готовили к такому. И он был жив. Это было единственное, что имело значение.
Я расправила плечи, подавляя дрожь в голосе.
— Поняла.
Взгляд Райкера изучал меня, словно он пытался понять, действительно ли я справляюсь с этим или просто притворяюсь.
И, возможно, я действительно притворялась. Возможно, я сломаюсь позже, когда не буду сидеть перед ним, когда мне не нужно будет бороться за то, чтобы держать себя в руках. Но прямо сейчас мне нужно было оставаться сильной. Нужно было быть готовой ко всему, что произойдет дальше.
Потому что завтра все изменится.
28
РАЙКЕР
Я ждал, пока Изабель окончательно не уснет.
Она прижималась ко мне, теплая и мягкая, ее дыхание было медленным и ровным, а расслабленное тело говорило о том, что она чувствует себя в безопасности. Это не должно было иметь значения, особенно в преддверии того, что нас ждало — той войны, на которую мы собирались отправиться.
Но это имело значение. Это значило для меня гораздо больше, чем я готов был признать.