Разушенный мальчик

Роуз К. В.

Я стараюсь не вздрагивать, когда его пальцы копаются в том месте, где Джеремайя вырезал во мне свои инициалы. Я не хочу иметь дело с этим дерьмом.

— Что происходит? — спрашиваю я, желая знать, даже если я хочу, чтобы мой брат был свободен. Если никто не обращает на него внимания, они оставят его в покое.

Пусть спит.

А когда он проснется, я пообещаю себе, что он проснется свободным. Чего бы мне это ни стоило.

— Я не знаю, — мурлычет Люцифер, наклоняя голову. — Пойдем

внутрь.

Теплый ветерок дует сквозь ночь, поднимая волоски на моей шее, когда я думаю о том, чтобы остаться наедине с Люцифером. В нашем доме.

В доме, где мне снились кошмары последние несколько недель.

И на нашем диване Мэддокс…

— Люцифер, тащи сюда свою задницу! — Маверик говорит резко, и Люцифер поднимает голову и смотрит в сторону дома Атласа.

Люцифер стонет, закатывая глаза.

— Сейчас же! — это слово прозвучало как рев, и оно было срочным.

Мое сердце бешено колотится, когда Люцифер отходит от меня, уронив руку. Он смотрит на кровать грузовика.

— Не пытайся вытащить его. Там есть замок на защелке. Я вернусь, малышка. Мы еще не закончили.

Затем он бежит по подъездной дорожке трусцой, а я думаю обо всех тех утрах, когда мы бегали друг с другом.

Никогда один без другого.

Никогда.

Я прислоняюсь спиной к грузовику, закрываю глаза, наклоняя голову к ночному небу. Я стараюсь дышать, стараюсь не думать о том, что, черт возьми, происходит у Эзры. Вместо этого я думаю о том, как вытащить Джей из этого.

Я думаю о том, чтобы разорвать эту клетку голыми руками, но я знаю, что не могу.

Затем я понимаю, что могу просто зайти в свой дом — мой отпечаток большого пальца отпирает его, по крайней мере, так было до моего ухода — и я могу найти что-нибудь. Лом, пистолет. И того, и другого полно.

Я вытащу его.

Я открываю глаза, отхожу от грузовика и не оглядываюсь, зная, что мое сердце разорвется, если я снова увижу этот брезент. Я слышу тихие голоса, разносящиеся по улице, и вижу свет на крыльце дома Эзры, расположенного через три дома от дома Люцифера. Они все вместе живут на частной улице, вероятно, по этой причине. Поэтому у них нет секретов, даже друг от друга. Но я не утруждаю себя ожиданием, чтобы узнать, что происходит.

Вместо этого я бегу к входной двери, проскакивая по каменным ступеням.

Там горит свет, я вижу сквозь витражное стекло, но все искажено, искажено узором стекла. За дверью нет охранников, но мы прошли мимо караульного помещения по дороге через железную ограду, которая отгораживает эту улицу от остального мира.

Что бы ни происходило в доме Эзры, это не может быть настолько серьезно, охранники наверняка заметили бы что-нибудь странное или необычное.

Я прижимаю большой палец к ручке, слышу звуковой сигнал. Я открываю дверь и вхожу в холодный дом.

Мой дом.

Дрожь пробегает по позвоночнику, когда я закрываю

за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и делаю глубокий вдох. Я думаю о Мэддоксе. Его маска. Руки на мне. Угрозы, которые он шептал.

Как он накачал меня наркотиками. Элла.

Покачав головой, я беру себя в руки, отхожу от двери и поворачиваю к лестнице. Из кухни доносится свет, и я предполагаю, что Люцифер оставил его включенным, потому что когда не беспокоишься о деньгах, то делаешь такие расточительные, мудацкие вещи.

Он оставил его включенным перед тем, как пойти к Джули?

Где, блядь, Офелия? Где он ее высадил?

Я отбрасываю все это дерьмо в сторону, как и смерть танцовщицы. Мои фотографии. Убийство охранника Элайджи.

Я вижу тень на журнальном столике в гостиной, но с такого расстояния и без света в комнате я не могу сказать, есть ли на нем кокс, как всегда было до того, как я убежала.

Я делаю шаг на лестницу, одной рукой обхватываю перила, другой нащупываю выключатель на стене.

Но тут я что-то слышу.

Скрип половицы.

Я замираю, задерживаю дыхание, моя рука падает с выключателя. Я не хочу, чтобы тот, кто это, увидел меня, пока я не увижу его.

Мои мысли начинают метаться, когда я слышу еще один скрип.

Определенно, он доносится сверху.

Дверь была заперта, когда я подошла, так что кто бы ни был здесь, это должен быть кто-то, кого Люцифер впустил.

Но… была ли дверь заперта?

Я не стала проверять.

Я лишь надавила большим пальцем на экран. Какой-то богатая хрень, о существовании которого я даже не подозревала, пока не ввязалась в этот поганый мир.

Кто, блядь, находится в моем доме?

Я не двигаюсь, застыв на нижней ступеньке лестницы, одной ногой на ступеньке выше меня. Моя ладонь потеет о перила, когда я слышу еще один скрип, а затем уверенные шаги, спускающиеся по коридору. Я поднимаю глаза вверх, и у меня замирает сердце.

Потому что эти шаги доносятся из моей спальни.

Нашей спальни.

Кто это, черт возьми, такой?

Во рту появляется кислый привкус, и как только я думаю о том, чтобы подняться по этой чертовой лестнице, чтобы противостоять тому, кто это, черт возьми, был, я слышу голос.

Зовущий моего мужа по имени.

— Люцифер? — женский голос, неуверенный и осторожный. Шаги становятся ближе, и когда я наклоняю голову назад, глядя вверх, я вижу ее.

Мой желудок вздрагивает, когда она снова произносит его имя, потому что она не видела меня. Она проводит рукой по своим длинным светлым волосам, на ней только короткие шорты и горячий розовый лифчик, едва прикрывающий ее сиськи.

Мне становится плохо.

— Люцифер? Я ждала… — она замирает, когда включает свет наверху лестницы, и ее глаза находят мои.