Разушенный мальчик
Шрифт:
— Отпусти его, — говорит она. — Он просто… — она качает головой, шлепая ладонями по воде. — Черт возьми, просто отпусти его.
Я слышу Риа и Николаса, вижу, как они пробираются сквозь поток водопада, глаза Николаса перебегают с Сид на меня, потом вниз, к воде, где этот долбанутый парень собирается умереть.
— О Боже, — шепчет Риа, плескаясь рядом со мной. — Боже мой, Джеремайя, ты не можешь…
— Не надо было со мной возиться, детка, — говорю я Сид, возвращаясь взглядом к ее глазам, — его смерть будет твоей виной.
Риа хватает меня за руку,
— Ты тоже хочешь пострадать? — я рычу на нее, не сводя с нее глаз.
Она смотрит на меня, впиваясь ногтями в мои бицепсы.
— Ты такой гребаный лицемер.
Ее слова полны яда, и Сид зовет ее по имени, Николас находится с другой стороны от меня, пытаясь схватить меня за другую руку, но мой взгляд прикован к Рие.
— Он трогал ее руку, но ты напал на Сид! — она отпускает меня, ударяя кулаком по воде, холодные брызги обдают мое лицо. — Ты напал на нее и накачал меня наркотиками! О чем ты, блядь, думал? — теперь она кричит, и я думаю, что все здесь смогут ее услышать. — О чем, блядь, ты думал той ночью? Что, блядь, с тобой не так?
И когда она кричит на меня, а парень под моими руками перестает сопротивляться, я снова оказываюсь там.
Я снова там, в этой гребаной психушке.
Туда, где мне всегда нужно было быть.
Взять девушку. Убираться. Возьми эту гребаную девчонку. И убирайся.
Сейчас девушка подо мной. Она улыбается, а он привязан к гребаному столбу, веревка впивается ему в кожу. На его бедре кровь, на торсе кровь, но он больше не сопротивляется.
Его голова прислонена к балке, глаза едва открыты. Он произносит имя, снова и снова, но он чертовски безумен, потому что я сильно сомневаюсь, что это имя этой гребаной девушки.
— Лилит. Лилит. Лилит.
На девушке бледный макияж, рога на полу психушки, и я догадываюсь, что это был ее костюм. И пока я разделяю ее бедра, одна рука на ее шее, пока она пьяно хихикает, прикусив губу, это кажется подходящим.
Демон.
Она гребаный демон, и с этой идеальной, голой киской, я собираюсь заставить ее почувствовать ад, прежде чем отдам ее Лазару.
Тогда я буду свободен.
Я, блядь, свободен.
При мысли об этом, о том, что мне не придется иметь дело с ними, их насмешками, шепотом, быть так близко к людям, которые превратили мою жизнь в ад, мне становится чертовски хорошо.
Я даже почти не хочу трахать ее.
Но она такая чертовски податливая.
Я наклоняюсь ближе, посасывая ее шею, когда она выгибает спину. Мои пальцы находят ее киску, и она, блядь, мокрая для меня.
Какая хорошая девочка.
Я
Ублюдок.
Я должен убить и его. Но если я это сделаю, Лазар никогда меня не отпустит. А если меня снова посадят в клетку… Мое сердце бешено колотится, когда я думаю о двух неделях, проведенных там. Как две недели показались мне десятью годами.
Как я плакал, пока не смог больше.
Как я ковырялся в собственном дерьме, потому что был голоден, бредил и был чертовски одинок.
Как я спал в своей сраной грязи.
Как я умолял.
Никогда больше.
Мои пальцы сжимаются вокруг горла девушки.
Я думаю о Камерон и чувствую угрызения совести.
Может, она не заслужила этого, но мне было приятно хоть раз получить власть. После почти десяти лет без нее… черт возьми, это было приятно.
Я отпрянул от девушки, потянувшись к поясу своих брюк.
Но тут ее глаза широко раскрываются, пьяная улыбка все еще на ее губах.
И я вижу цвет ее радужки.
Нет.
Это не может быть она.
В моей груди возникает боль, и я чувствую холод во всем теле, когда она извивается подо мной, ее полные губы все еще вывернуты, а глаза закрыты.
Я хватаю ее за подбородок.
— Открой глаза, Лилит, — шепчу я, наклоняясь над ней, отпуская штаны и кладя руку на кровать, сделанную специально для этого здесь, внизу. Я трясу ее, легонько шлепая по лицу. — Открой глаза, открой глаза, — я повторяю это снова и снова, потрясенный тем, что все еще могу дышать.
Нет, нет, нет. Это не… это не она…
Мои руки были вокруг нее. Мои пальцы были внутри нее.
Я сделал ей больно.
Она не знает этого, но я сделал ей чертовски больно.
— Открой глаза, — снова шепчу я, мысленно молясь. Это неправда. Это неправда.
Медленно, она моргает, устремляя на меня свой обесцвеченный взгляд.
Серебро. Как пятак.
Я не могу дышать.
Я не могу дышать, черт возьми.
Я рассматриваю ее каштановые волосы, короткие, до подбородка. Ее маленькое телосложение. Вздернутый нос.