Раздолбай
Шрифт:
– Литературу, значит, читаешь? – отчим грузно опустился на кровать. Кошка подпрыгнула, ведь он придавил ей хвост, недовольно мяукнула и гордо ушла по ковру в кухню.
«Хорошо, что он хоть животных не трогает», – подумала Соня.
– Да.
– А Набокова вас еще не заставляли читать? Говорят, годное чтиво у него, – отчим смотрел на нее, как кролик на удава. Его глаза странно блестели, а губы выгнулись подозрительной улыбкой.
– Нет.
– Может, прочтешь для меня «Лолиту»? Мне интересно, что ты думаешь об этом романе. Ты, Сонечка,
Она ждала, что он проведет рукой выше, провоцируя ее, но отчим был не их тех, кто поступает опрометчиво. Он лишь сжал ее колено, чтобы ей было больно, и провел по нему большим пальцем.
– Почему не отвечаешь? Страх потеряла? – отчим повысил голос.
– Я…не уверена, что смогу осилить Набокова, – Соня сглотнула.
– Ну, ты же не тупая курица, хотя иногда именно так себя и ведешь. В шкафу есть книга, возьми и прочти, – он убрал руку, махнул в сторону падчерицы указательным пальцем и погрозил им. – Будь паинькой, Сонечка. Я же твой папа, я просто так тебя никогда не ругаю, и ерунду читать не заставляю. Список литературы тебе ничего не даст. Читай то, что помогает развиваться…духовно и физически.
Отчим ушел в кухню, а Соню накрыло дрожью. Она провела руками по плечам, чтобы скинуть это мерзкое ощущение. Если раньше он только бил ее, то теперь между ними витало что-то отвратительное. Что-то, о чем она не хотела думать.
Глава 6. Демьян
Полдня Демьяна опрашивали полицейские. Он рассказывал им о своей дружбе с Егором, о возможных причинах самоубийства друга, говорил, что Полосков ни о чем его не предупреждал, и что накануне рокового дня они играли в ММОРПГ1, переговариваясь через «Дискорд».
Дома он отказался от ужина и притворился, что лег спать. Когда родители уснули, Демьян открыл окно. Они жили в частном разваливающемся деревянном доме посреди города. Демьян перелез через подоконник, прикрыл окно и зашагал к дому подруги, скинув ей сообщение.
Слова о смерти Егора вертелись на языке, но он боялся обсуждать их с родителями, боялся говорить с полицейскими. Единственной, кто его поймет, была Самара. Она знала и его, и Полоскова с пятого класса, когда перевелась к ним из другой школы. Сначала они крепко сдружились, их звали неразлучной троицей, а потом…
– Почему он прыгнул? – Самара подловила Демьяна у двора. Ее глаза раскраснелись от слез. Он не смог ответить, и тогда она обняла его за шею. – Я не могу в это поверить…его больше нет!
– Я тоже, – Демьян закрыл глаза, прижимая к себе подругу, уткнулся носом в ее прямые коричневые волосы. От них пахло яблоками и табаком. В седьмом классе у Самары выросла небольшая грудь, на лице появилась косметика, а в речи застревали едкие матерные словечки. Тогда Демьян понял, что у него к ней совсем не дружеские чувства.
Они простояли
– Что мы теперь будем делать, Демьян? – спросила она. – Нас всегда было трое. Мы обещали друг другу, что закончим школу и пойдем в один универ. Что теперь?
– Не знаю, – он пожал плечами. – Хотел бы я предугадать его поступок. Я бы его отговорил…
Они обменялись понимающими взглядами. Карие глаза Самары снова наполнились слезами. Она плакала, не издавая ни звука. Лишь моргала и докуривала тлеющую сигарету.
– Как тебе удалось уйти из дома? – спросила она, потушив бычок о подоконник и выкинув его на улицу.
– Как обычно. Дождался, пока все лягут спать, и вылез в окно. А что?
– У тебя не будет проблем, если ты останешься у меня сегодня? – Самара прикусила губу. Демьян протянул к ней руку, привлек к себе за талию. Она положила ладони ему на плечи, склонилась и мягко поцеловала. – Я не хочу плакать всю ночь, мне нужен тот, кто утешит меня, – шепнула она.
От ее голоса у Демьяна побежали мурашки. Он подался вперед и поцеловал ее. Ее слюна с привкусом табака смешивалась с его слюной, но он уже привык к девушке-пепельнице.
– Мы не можем, – сказал Демьян, с трудом оторвавшись от губ Самары. – Сегодня ты была бы с Егором…
Она отвела взгляд, прижалась щекой к его голове.
– Ты прав. Сегодня нельзя, – Самара закрыла глаза и выдохнула. Демьян почувствовал, как она дрожит, и покрепче обнял ее, пытаясь согреть. – Все летит в ад, Дёма. И мы с тобой первыми окажемся там после смерти Егора.
Попрощавшись с Самарой, Демьян пошел домой. Перед глазами все размывалось, но он стирал слезы и брел дальше, пиная мусор. Его выворачивало от нервов, колотило. Совесть болезненными молоточками настукивала: «это ты во всем виноват! Ты не смог понять, что случится с твоим лучшим другом!»
Демьян остановился на перекрестке. Ночью было безлюдно, машины проезжали редко. Он взглянул на светофор – красный. Посмотрел на дорогу, затем пошел по ней наискосок, чтобы сократить путь.
От резкого автомобильного гудка он замер и зажмурился, закрыв глаза руками. Машина пролетела мимо, сигналя. Демьян на трясущихся ногах перешел дорогу и упал на асфальт.
«Лучше бы меня сбили, – подумал он, – у всех было бы меньше проблем».
Под орущий будильник Демьян разлепил глаза. Он поставил его на три часа дня, чтобы выспаться и не проспать до вечера. Родителей дома не было, старший брат служил в армии.
Вглядываясь в потолок, Демьян закинул руку через лоб, и попытался вспомнить, как он добрался до дома. Кто-то подошел к нему, успокоил, и довел до нужной улицы. Образ спасителя разваливался в памяти.