Раздолбай
Шрифт:
– Этот инцидент расследуется полицией. Вина ученика не доказана, – холодно ответила Людмила Михайловна. Она держалась прямо, смотрела уверенно, но устало.
Рому уколола совесть. Хоть директор и ударила его в августе, он все равно был к ней лоялен. Сейчас она отбивалась от разъяренных матерей его одноклассников так, будто свято верила в его невиновность. Лисов осторожно прошмыгнул в лестничный проход,
«Нужно быть добрее к этой женщине, – подумал Рома, – она могла бы просто отчислить меня из школы и не париться».
У класса физики на подоконнике сидел Храмов. Он был один, что удивило Лисова. Обычно рядом с тем всегда крутилась Самара.
– Эй, надо поговорить, – грубо сказал Рома.
Демьян не отреагировал. Наушников у него не было, он качал головой и листал в смартфоне новостную ленту Вконтакте.
– Слышь, Храмов, – снова игнор.
Рома нахмурился. Зачесались кулаки и появилось жгучее желание влепить однокласснику по лицу.
– Спасибо не хочешь сказать?
Демьян поднял голову, окинул его презрительным взглядом.
– За че я тебе должен спасибо говорить, мразь?
– Если б не я, ты бы валялся на улице, как бомжара.
Храмов сузил глаза.
– Не было такого, – сказал он и уткнулся в смартфон.
– Раз ты все же умеешь разговаривать, расскажи-ка мне кое-что про Егора, – Рома уперся кулаком в подоконник.
– Вот еще! Сам его до смерти довел, сам и разгребай.
– Я его не доводил. Ты че, серьезно считаешь, что он спрыгнул бы с крыши из-за клички «Егор-полоскун»?
– Ты мне скажи, – Демьян злобно зыркнул на него. – Что произошло летом такого, что он спрыгнул? Ты сделал ему больно? Избил? Не хочешь признаться, а, Лисов? Ты же у нас «гроза района». Странно, как ты еще не сдох где-нибудь в канаве от «пёрышка».
Рома представил, как сжимает шею Храмова, как хрустят его косточки. Ненависть накрывала его с головой.
– Че я тебе сделал, Храмов, что ты стал такой злобной сукой?
– Ты убил моего друга. Тебе-то откуда знать, что такое дружба. Лёня твой от тебя открестился, в другой класс перешел, – Демьян улыбнулся, заметив, как на лице Ромы появилось замешательство. – Что, не знал?
– Ребята,
– Я с тобой еще не закончил, – сказал Лисов.
– Да мне плевать, – Демьян показал ему средний палец и ушел в класс.
Глава 17. Рома
Слова Храмова не покидали его мысли. Рома едва досидел до конца урока, достал смартфон и позвонил другу.
– Лёня, ты где?
– В школе, а что?
– Почему ты мне не сказал, что перевелся в другой класс?
– Ну, времени как-то не было, Ром. Я вообще после лагеря занят так, что едва поспать успеваю.
– И в каком ты теперь классе?
– Десятый «а».
– Давай встретимся.
– Времени мало, Рома. Я и так пропустил немало занятий, а класс физико-математический. Извини, что не сказал сразу и не позвонил. Встретимся потом, когда я освою программу, лады?
– Ладно, че уж. Учись давай, – Рома убрал смартфон и оглядел полупустой класс.
Большинство ребят ушли на перемену, остались только Неля, спящая на руке, и Зара, выполняющая домашнее задание. Она уже показала себя отличницей по всем предметам, но друзей у нее не было. Сухудян общалась со своими бывшими одноклассницами и улыбалась только им. В классе же от ее улыбки не оставалось и следа.
«Интересно, как привить себе любовь к учебе?» – подумал Рома.
– Скучаешь? – Яна выдернула его из облака мыслей и протянула батончик «Марс». – Я тебе шоколадку принесла, покушай. Нельзя голодать.
– Э-э…спасибо. Зачем? – рассеянно сказал Лисов.
– Я что, не могу купить другу вкусняшку? К тому же ты мне нравишься, Рома. Я ведь уже говорила, что хочу с тобой дружить, – Лукьянова по-ковбойски оседлала стул и сидела к Лисову лицом. Она заняла пустующее место на предпоследней парте и опиралась локтями на парту Ромы.
– А тебя точно твой отец не приставил следить за мной? – спросил он, не притрагиваясь к шоколадке.
Яна поморщилась, потом склонилась к нему ближе с заговорщицким видом, и прошептала:
– Он даже не знает, что мы в одном классе учимся, прикинь! А я ему и не рассказываю, это не в моих интересах.
Конец ознакомительного фрагмента.