Раздолбай
Шрифт:
«Ты дебил, Демьян, —прозвучал в голове голос Егора, – если ты чего-то не помнишь, значит этого не было!»
Переборов уныние и лень, Демьян встал с кровати, нехотя умылся, и приготовил себе яичницу на завтрак. Ему не хотелось есть, но он ел, не хотелось дышать, но он дышал, не хотелось желать Самару, но он желал, и ничего не мог с этим поделать.
Когда в восьмом классе Егор признался ему, что влюбился в Самару, Демьян пошел к ней и они переспали. Они спали и раньше, но в тот день ему хотелось
Демьян хотел кричать, материться, и избить Егора, но все изменили слова Самары. Она улыбнулась, виновато прикусив губу, и сказала: «прости, Дёма, сегодня не твой день». С того момента их с Егором жизнь шла по расписанию. Оно было негласным и соответствовало настроению Самары. Поначалу Демьян не хотел мириться с тем, что его девушка спит с его лучшим другом. Ему казалось, что рядом с идеальным отличником она забудет про него, неудачника с длинными патлами. Тогда он ходил с волосами, убранными в хвост – у родителей не было времени им заниматься, сам себя стричь он боялся, а старшему брату было на него плевать. Боязнь острых предметов переросла в фобию и закончилась истерикой в парикмахерской, когда он пришел туда в начале лета, скопив деньги. Ему повезло, что попались понимающие специалисты. Одна отвлекала его, а другая в это время аккуратно стригла. Теперь он стал похож на стильного подростка, но после смерти Егора чувствовал себя дерьмом.
Когда друга не стало, Демьян продолжал видеть его везде: в отражении зеркал, на фотографиях, на улицах, даже когда смотрел на Самару. Егор был лучше него во всем, и даже спрыгнув с крыши остался победителем.
– Если ты собирался вот так по-идиотски уйти, ты должен был взять меня с собой, – сказал Демьян, вглядываясь в собственное отражение.
Ему показалось, что поверх его лица легло лицо друга. Глаза Егора смотрели на него понимающе, как и всегда, а едва заметная улыбка так и подначивала сказать ему какую-нибудь дружескую колкость.
Глава 7. Рома
Рома проснулся в пять утра по будильнику. Потянулся, зевнул и пошел умываться. Он прошел в кухню с закрытыми глазами и наощупь нашел дверцу холодильника.
– Если ты работаешь, то тебе надо хорошо кушать, – сказала бабушка.
От неожиданности он вскрикнул, широко раскрыл глаза и дернулся. Бабушка сделала то же самое, приложив руку к груди.
– Ромочка, ты чего?
– Прости, я забыл, что здесь есть кто-то кроме меня, – Лисов виновато засмеялся. Он пригладил волосы и сел на стул. – А ты чего так рано встала?
– Так для меня это обычное утро, внучок, – улыбнулась Ольга Никитична. – Твой дедушка еще спит, он обычно встает в шесть. Ко скольким часам тебе нужно на работу?
– К половине седьмого.
– Хорошо! – бабушка положила ему на тарелку гренки с яйцом и улыбнулась. – Значит, у нас есть время посекретничать.
Она подала внуку вилку и нож, сама села напротив.
– А ты почему не ешь? –
– Попозже поем, сейчас я голодна от любопытства!
– Ладно, спрашивай, чего ты там хотела узнать, – улыбнулся он, откусывая большой кусок жареного хлеба.
– Расскажи мне о Сонечке. Такая милая девочка, ты с ней небось встречаешься?
Вдохнув слюну, Рома подавился и закашлялся. Он прикрыл рот рукой, чтобы еда не вылетела на бабушку, его глаза заслезились. Ольга Никитична со сноровкой налила ему стакан воды и протянула. Откашлявшись, Лисов слезливо взглянул на нее.
– Зачем такие вопросы с утра задаешь? – спросил он сиплым голосом.
– Ты от меня так просто не избавишься! – пригрозила бабушка, улыбаясь. – Ну же, расскажи! Я же видела, как ты на нее смотрел!
Рома провел крупной ладонью по шее, отвел взгляд.
– Неужели так заметно? – тихо спросил он.
– Еще как!
Он вздохнул и положил вилку на тарелку.
– Что-то аппетит пропал, ба. Пойду на работу.
– Ну уж нет, молодой человек! – Ольга Никитична поймала его за руку. – Если так не хочешь делиться со мной секретами, то хотя бы поешь. Физическая работа сильно изматывает.
– Ты права. Просто…я пока не готов говорить об этом, – ответил Рома, спрятав глаза и ковыряясь вилкой в подмокших от масла хлебцах.
– Понимаю. Но знай, если у тебя будут вопросы о взаимоотношениях полов, я всегда с радостью помогу тебе, – бабушка подмигнула ему.
Лисов слабо улыбнулся. Про то, что происходит между парнем и девушкой, он знал еще с тех пор, как Лёня притащил ему порнофильм на диске. Они тогда смотрели его во все глаза и не могли поверить, что сами когда-нибудь будут заниматься сексом.
С Соней же все было иначе: Рома понимал, что она не смотрит на него, как на парня, и не лез к ней, чтобы не оттолкнуть. Потерять дружбу с ней для него было равносильно смерти.
Поцеловав бабушку в щеку, Рома махнул ей рукой и вышел. Августовское утро встретило его бодрящей прохладой. Он поежился, застегнул спортивную куртку у горла, и пошел к магазину. Обычно он доходил до него за пятнадцать минут, поэтому никуда не торопился.
Его внимание привлек громкий автомобильный гудок. Рома повернул голову. Его ослепило яркими фарами, и он зажмурился. Когда Лисов открыл глаза, машина скрылась за поворотом.
«Психи какие-то, кто по утрам гоняет?» – покачав головой, он убедился, что на дорогу никто не выезжает, и перешел ее.
На другой стороне кто-то сидел. Рома подумал, что это алкоголик, и хотел пройти мимо, когда услышал, как человек заплакал во весь голос. Такие слезы шли от души, и ему стало не по себе.
Лисов обернулся, всматриваясь в лицо незнакомца.
– Храмов?.. – спросил он, удивившись.
Демьян поднял голову, но не увидел его.
– Его больше нет! – сказал он, вытирая слезы. – Егор умер…
– Да, знаю.
Пока Храмов плакал, Рома смотрел на него и не знал, куда деться. Он привык не общаться с одноклассниками, а этого и вовсе не узнал из-за новой стрижки.