Раздолбай
Шрифт:
– Очень надеюсь, что вы не будете сливать прессе какие-либо детали без нашего ведома, – сказал он, стиснув зубы. – В противном случае я вас засужу.
Федор с размаху положил трубку, едва не смахнув телефон на пол. Подняв злой взгляд на Рому, он прищурился.
– А ты чего здесь забыл? Из-за звонка пришел? Даже не надейся, хоть твой дед и просил дать тебе время, я все равно тебя поймаю.
– Я пришел сказать, что помогу вам, – ответил Рома, стоя перед столом. Он смотрел на Федора и у него затекала
– И как, интересно? У тебя не получится.
– Если не получится, вы меня посадите. Все просто, разве нет?
Федор дернул усами, разгладил указательным и большим пальцами их кончики. Его лицо расслабилось, на губах проявилась улыбка.
– Интересно…значит, ты сюда пришел, чтобы сделку с нами заключить? Что ж, похвально. Я думал, ты только хвост поджимать умеешь.
– Не судите меня по себе, – ответил Лисов. Федор побагровел, треснул кулаком по столу.
– Федя, тише. Там твоя дочка в коридоре сидит, – предупредил Станислав, отхлебывая кофе.
Полицейский стиснул зубы. Рома не сводил с него взгляда и видел, сколько сил у полицейского ушло на то, чтобы обуздать свой гнев.
– Ладно. Будь по-твоему, лисий сын, – сказал он. – Но я все же докажу твою причастность, и ты у меня сядешь. Хоть на год, но за решетку я тебя упеку.
– Помните о презумпции невиновности, дядя Федя, – ответил Рома, улыбнувшись. – Меня нельзя считать виновным, пока не доказано обратное. Соберите доказательства, тогда и поговорим.
Глава 9. Светлана
Светлане поручили встретить важного гостя. Она стояла у школьных ворот, поглядывала на часы на левой руке и слегка подпрыгивала от нетерпения. Еще бы: к ним возвращался легендарный, по ее мнению, педагог, заслуженный учитель, Лисов Георгий Анатольевич!
Светлана прочла все интервью, какие нашла, посмотрела выпуски новостей, в которых упоминали Лисова. Она жаждала общения с человеком, из-за которого захотела стать учителем.
К школе приближался высокий мужчина с галантной сединой. Он едва заметно прихрамывал, но держался достойно. На нем был серый костюм с застегнутыми пуговицами на пиджаке. Казалось, ему совсем не жарко.
– Георгий Анатольевич? – позвала Светлана.
– Здравствуйте, – учитель слегка склонил голову, как если бы на ней была шляпа, – вы, должно быть, Светлана?
– Д-да.
– Рад вас видеть. Мне сказали, что вы поможете мне пройти к директору, – Георгий Анатольевич улыбнулся. У его зеленых глаз сморщилась кожа. – Простите, что отнимаю у вас время. Вы еще молодая, у вас, должно быть, дел по горло перед началом учебного года.
– Что вы! – Светлана широко улыбнулась, указала рукой направление. – Идемте.
Они окунулись в прохладу фойе, миновали охранные турникеты и подошли к лестнице. Георгий Анатольевич огляделся: на стенах висели картины, портреты писателей
– Здесь почти ничего не изменилось, – заметил он. – Столько лет прошло, а я все еще помню, куда нужно пройти, чтобы оказаться в библиотеке.
– Теперь ее расширили и книг стало гораздо больше. Хотите туда заглянуть?
– Нет, дорогая, я и так вас задерживаю.
Они поднялись по лестнице на второй этаж и двинулись по бесконечному коридору.
– Могу я поинтересоваться, почему вы пришли? – спросила Светлана.
Георгий Анатольевич остановился возле окна, положил руку на подоконник и взглянул на строящееся здание. Он помнил, как под окнами школы была детская площадка. Теперь ее снесли и застраивали неприятно желтым зданием. Под ним исчез палисадник с цветами и деревьями.
– Наверное, вы уже наслышаны о печальном инциденте? – спросил Георгий Александрович, не глядя в сторону Светланы.
– Да. Старшеклассник прыгнул с крыши.
– В своей предсмертной записке он обвинил моего внука. Так и написал: «во всем виноват Рома Лисов». И больше ничего. Полиция выясняет причины его поступка и проверяет Рому. Он мальчик хороший, хоть порой и ведет себя как грубиян. Думаю, по долгу службы вы не раз с ним столкнетесь в стенах этой школы. А я пришел сюда, чтобы попросить Людмилу Михайловну об одолжении. Пока ситуация не прояснится, я хочу приглядывать за моим внуком и уберечь его от небрежных поступков. Он похож на своего отца, часто злится не по делу, хоть и пытается бороться с этой чертой характера. Пока мои возраст и силы позволяют, я бы хотел устроиться сюда преподавателем.
Светлана удивленно взглянула на него, несколько раз моргнула.
«Мне ведь это не послышалось?» – подумала она, едва не забыв дышать.
– Вы будете здесь учителем? Правда? – выдохнула она.
– Если директор школы позволит, – Георгий Анатольевич улыбнулся.
Осень
Глава 10. Рома
В ночь на первое сентября Рома не спал. Он ворочался в кровати, рассматривал потолок, думал о Егоре, а когда закрывал глаза – представлял, как Полосков прыгает с крыши, расставив руки. Стоило тому приблизиться к земле на опасное расстояние, как Лисов раскрывал глаза, боясь увидеть конец.
«И почему же ты прыгнул, придурок? – думал Рома, постукивая пальцами по животу. – Какого хрена вписал мое имя в записку? Почему ты скрыл настоящую причину в своей ненависти ко мне?»
Ночь сменялась утром, всходило солнце. Ветер колыхал занавеску, где-то над ухом зудел комар. Рома махнул рукой, отгоняя его, и посмотрел на часы. Шесть утра.
«Пора вставать», – мысль принесла ему облегчение. Скрипнув пружинами прохудившегося дивана, Лисов поднялся. Сделал зарядку, повертел телом и головой, размял напряженные мышцы. Ему предстояло выйти сегодня на бой с общественностью. Рома любил внимание, но не такое.