Растворяюсь в тебе
Шрифт:
Она произносит это именно так, как будто это чертовски смело.
Хорошо. Игра началась.
Я беру ее руку и кладу себе на пах, обхватывая пальцами член, твердый и пульсирующий под молнией.
Ее глаза расширяются. На этот раз ее смех задыхающийся.
— О. Вот и ответ на этот вопрос. — Щеки раскраснелись, она оглядывает бар. — Слава богу, что есть скатерть.
— Посмотри на меня.
Когда Шэй бросает на меня настороженный взгляд, я наклоняюсь ближе и понижаю голос.
— Да, я хочу тебя трахнуть. Но ты была
Учитывая, что ее щеки так покраснели, ее самообладание кажется еще более впечатляющим, когда она отвечает.
— Верно. Но батарейки в моем вибраторе сели сегодня утром, так что время на самом деле очень удачное.
Не знаю, это меня больше бесит или заводит.
Какого черта она делает?
Я рычу: — Ты права. Ты безрассудна. У тебя будут неприятности, если будешь продолжать делать предложения незнакомцам.
— Ты первый и последний незнакомец, которому я делаю предложение, так что беспокоиться не о чем. Могу я теперь вернуть свою руку? Если только ты не собираешься расстегнуть молнию, это очень неловко.
— Ты же не можешь верить в то, что дрочить мне под скатертью может быть менее неловко.
— По крайней мере, у меня будет хоть что-то, кроме унижения.
Возбужденный, разочарованный и беспомощно очарованный, я не могу придумать, что сказать, кроме грубого: — Черт.
— Это «да»?
Шэй смотрит на меня большими глазами, ее щеки пылают красным. Она взволнована и смущена, но держит голову высоко, не уступая мне ни дюйма. Она совершенно не раскаивается.
Много месяцев спустя я вспомню этот момент и пойму, что у меня не было ни единого шанса.
Я был в восторге, как только она села рядом со мной и улыбнулась.
Он не в моем вкусе, возможно, меня захватил один из тех одержимых сексом инопланетян, о которых говорила Энджел.
Кроме того, я знаю, что это извращение, но какая-то часть меня получает удовольствие от того, как неловко Коулу от этого разговора.
То, что он привык все контролировать, очевидно.
То, что он хочет меня, тоже очевидно.
Непонятно, почему сдерживается. Должно быть что-то еще, кроме того, что он пытается удержать меня от ошибки.
Ни один мужчина не бывает настолько бескорыстным. По крайней мере, когда речь идет о сексе без обязательств.
Коул говорит: — Нет, это было не «да». И перестань смотреть на меня так, будто у меня есть скрытый мотив. Все очень просто:
— Почему ты так уверен?
— Ты эмоционально уязвима. Выпила немного. Эти вещи никогда не сочетаются.
Ладно, может быть, он бескорыстен. Лучше проверить его, чтобы убедиться.
— Я так понимаю, что тебе просто не хватает смелости сказать, что у тебя венерическое заболевание в обостренной форме.
Он закрывает глаза, стискивает зубы и делает медленный, напряженный вдох.
В ответ на его грозное молчание я говорю: — Коул. Пожалуйста, посмотри на меня. Я хочу что-то сказать, но для этого нужно, чтобы ты смотрел на меня, когда я это сделаю.
Когда он возвращает на меня взгляд, воздух дрожит от его жара.
Мой пульс учащается. Во рту пересохло. Мне приходится сглотнуть, прежде чем смогу говорить.
— Пожалуйста, сними нам номер в этом отеле. Мне очень хочется оседлать этого здоровенного зверя под твоей ширинкой.
— Господи, мать твою, женщина, — бормочет он, возмущенно глядя на меня.
— Это ты положил мою руку на свой член. Мы уже прошли стадию вежливой болтовни.
Он убирает мою руку с выпуклости своих брюк и кладет ее мне на колени.
— Коул, ты не мог бы...
— Не проси, черт возьми, еще раз, — отрезает он, его голос звучит мрачно.
— Не мог бы ты снять для нас номер в этом отеле?
— Для тебя это игра. Правда? Посмотреть, как далеко ты сможешь завести меня, прежде чем я выйду из себя?
Коул начинает выглядеть очень злым. Понятия не имею, почему, но это меня еще больше возбуждает. Чет никогда не был таким захватывающим. Он был слишком занят тем, что прихорашивался перед зеркалом.
— Нет. Я не играю в игры. Я абсолютно серьезна. Вот, я тебе докажу.
Наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он преграждает мне путь, схватив мой подбородок в свою руку и удерживая лицо на расстоянии дюйма от своего.
Его глаза пылают. Ноздри раздуваются. Каждый его дюйм ощетинился. Он так сильно хочет поцеловать меня, что у него трясутся руки. Но Коул не позволяет себе этого сделать. Он сдерживает себя с таким самообладанием, которое могло бы впечатлить, если бы не мешало мне получить то, что я хочу.
Никогда в жизни я не видела более захватывающего образца мужественности.
Наверное, все его тревожные сигналы так возбуждают меня. Может, он прав насчет любовных романов.
Я говорю: — Дело не в выпивке. Дело не в разрыве. Дело не в том, что в моем вибраторе сели батарейки. Дело в том, что ты меня защищаешь. Ты хочешь защитить меня и из-за этого пытаешься отказать себе в чем-то, чего хочешь. Я нахожу это чрезвычайно сексуальным.
Когда Коул лишь смотрит на меня в этом горячем, злобном, немигающем молчании, я добавляю: — Я бы с удовольствием понаблюдала за тем, как разрушится весь этот твой тщательный контроль.