Растворяюсь в тебе

Джессинжер Джей Ти

Моя улыбка безжалостна.

— Договорились или нет, именинница?

— Это около трех тысяч!

Зная, что в конце концов она согласится, а если я буду вести себя так, будто мне все равно, то согласится и раньше, я пожимаю плечами и делаю глоток виски.

Недовольная, Челси хмыкает.

— Ладно, хорошо. Ты в деле. Но ты должна остаться там и поговорить с ним хотя бы десять минут.

Я смотрю в его сторону. Мужчина смотрит на меня в ответ, его взгляд напряжен и непоколебим. Над его головой клубятся

грозовые тучи.

Мысль о том, чтобы подойти ко всей этой негативной энергии и попытаться начать разговор, пугает, но если это заставит Челси прекратить свою клеветническую кампанию против моего бывшего, то оно того стоит. Я терплю это уже три месяца, и я устала.

— Я попробую, но не могу ничего гарантировать. Он выглядит так, будто кусается.

Энджел хмыкает.

— Если повезет, то да.

— Ладно, ты выиграла. Ну, ничего не поделаешь.

Я тяжело вздыхаю и выпиваю остатки виски. Поднявшись с кресла, разглаживаю юбку влажными ладонями, затем пересекаю комнату с поднятым подбородком и расправленными плечами, изображая уверенность, которой не чувствую.

Темный и Бурный наблюдает за моим приближением со всей теплотой заказного убийцы.

К тому времени, как останавливаюсь у его столика, я решаю сказать правду, а не какую-нибудь милую вступительную фразу. В моем нынешнем состоянии сомневаюсь, что смогла бы ее придумать.

— Привет. Я не хочу быть здесь.

Мужчина оглядывает меня с ног до головы, его взгляд медленно путешествует по моей фигуре. Спустя некоторое время он говорит недружелюбным тоном: — И все же ты здесь.

Мы смотрим друг на друга в странном напряженном молчании, как будто оба ждем, что скажет другой, и думаем, что бы это ни было, это будет ужасно.

Наконец, я говорю: — У моей подруги день рождения.

Между его темными бровями образовывается складка.

— Я не понимаю, какая связь между этим и тем, что ты стоишь здесь.

— Она пообещала, что перестанет обзывать моего бывшего, если я подойду и поговорю с тобой.

Он на мгновение задумывается над этим.

— Это шантаж.

— Когда речь идет о том, чтобы Челси получила то, что хочет, в ход идут все средства принуждения.

Мужчина смотрит мимо меня.

— Кто из них Челси?

— Блондинка.

— Она выглядит безобидно.

— Самые опасные существа всегда так выглядят.

Он откидывается на спинку стула и наклоняет голову, демонстрируя красивую линию подбородка. Его взгляд становится оценивающим.

— Были ли еще какие-нибудь условия этого ее шантажа?

— Я должна остаться хотя бы на десять минут.

— И для тебя важно, чтобы она перестала обзывать твоего бывшего?

— Да.

Я могу сказать, что что-то в этом ему нравится, но не могу понять, почему. Он говорит: — Хорошо. Садись.

Мужчина жестом указывает на пустое место рядом с

собой в кабинке. Почему-то это не похоже на приглашение. Хотя его рот говорит, что я должна сесть, выражение его лица говорит о том, что он предпочел бы, чтобы я отправилась на прогулку в далекую, кишащую змеями пустыню.

Похоже, ему нравится только пялиться на женщин, а не разговаривать с ними.

Жаль для него, что меня не пугают раздражительные мужчины с плохими манерами.

Я сажусь рядом с ним и вежливо улыбаюсь.

— Я бы извинилась за причиненные неудобства, но, думаю, следующие десять минут я буду наслаждаться тем, что раздражаю тебя.

— Почему ты хочешь меня раздражать?

— Ты выглядишь как воплощение самых больших сожалений многих женщин.

Мы снова смотрим друг на друга в напряженном молчании. Только на этот раз я чувствую запах его одеколона. Пряности, мускус, что-то древесное. Сексуальный и дорогой. А еще я вижу цвет его глаз — бездонный темно-синий, который мог бы быть прекрасным, если бы не их жесткость.

Он говорит: — А ты похожа на бриллиант, который какой-то клоун выбросил, чтобы поиграть с грязью. Как долго вы с этим клоуном были вместе?

От удивления я моргаю.

— Подожди. Я пытаюсь поднять себя с пола.

— Что ты имеешь в виду?

— Неужели так очевидно, что меня бросили? Как ужасно.

— Это все твоя аура. Ты как собака из приюта.

— Прости?

— Ну, знаешь. Лает очень громко и ведет себя жестко, но только потому, что боится, что ее снова пнут. И твой мужчина не бросил тебя. Он освободил тебя. Сделал тебе одолжение. Возьми всю ту энергию, которую ты тратишь на оплакивание отношений, и направь ее на себя. Королеве не нужна любовь деревенского идиота.

У меня вырывается задыхающийся смех неверия. Я не могу понять, кто этот парень — читатель мыслей, гений или просто придурок.

Я также не могу понять, делает он мне комплимент или нет. На одном дыхании он назвал меня королевой и сравнил с жестоким животным. Кроме того, вся его манера поведения говорит о том, что он считает меня безнадежным случаем, которому нельзя давать право голоса.

— А я-то думала, что Челси — трепло. Не прошло и двух минут разговора, а ты уже назвал моего бывшего клоуном и идиотом.

— Это великодушно. Потому что любой мужчина, который отпустит такую женщину, как ты, не более чем мелкая сучка.

Зачарованная этим странным человеком и его еще более странной манерой речи, я поворачиваюсь к нему всем телом и сосредотачиваю на нем все свое внимание.

— Ты меня не знаешь. Я могу быть стервой. Может, я оттолкнула его своей назойливостью.

Он резко качает головой, и прядь темных волос выбивается из прически. Она падает ему на лоб, по-мальчишески очаровательно.