Растворяюсь в тебе
Шрифт:
— Просто догадка.
Ее смех негромкий и нервный. Шэй проводит дрожащей рукой по волосам и опускает взгляд на колени.
— Это было хорошо.
Некоторое время мы сидим молча, а я наблюдаю за тем, как она пытается вернуть себе самообладание. Шэй борется с плохими воспоминаниями, о чем я прекрасно знаю.
Затем, поскольку я нахожу ее очаровательной и хочу знать все ее секреты, спрашиваю: — Как ты узнала?
— Его телефон. Однажды Чет случайно оставил его на столе, открыв приложение для знакомств. Он переписывался
— Какую работу он выполнял?
— Он персональный тренер.
— Конечно, да.
— Не говори с таким отвращением.
— Это не отвращение. Это презрение. Я бы хотел найти этого маленького дерьмового неудачника и посмотреть, как громко он может кричать.
После задумчивого молчания Шэй говорит: — Я не могу решить, что это — красный флаг или просто искренне приятные слова.
— Это красный флаг.
— Мне бы хотелось думать, что это отчасти и то, и другое.
— Это не так. Я просто угрожал насилием незнакомцу и именно это и имел в виду.
— Я знаю, но ты сделал это из защитного инстинкта. Это почти по-рыцарски.
Я понимаю, что смотрю на нее, но ничего не могу с собой поделать. Шэй умышленно наивна. Путает антигероев с хорошими парнями. Наверное, она читает слишком много любовных романов.
— Тебе нужно лучше разбираться в том, от каких мужчин следует держаться подальше.
— Эй, я сижу здесь только потому, что меня шантажировали.
— У меня к тебе серьезный вопрос. Ты никогда не задумывалась о том, что, возможно, ты не получила то, что хотела, потому что заслуживаешь лучшего?
Теперь Шэй смотрит на меня. Мои слова ее раздражают, и она собирается использовать свой острый язык, чтобы сказать мне, в чем именно дело.
— Я хотела любви. Что может быть лучше этого?
— Мужчины не бросают женщин, которых любят. Они бросают женщин, которых использовали.
Этот удар сильно задел ее. В ее глазах вспыхивает смесь боли и гнева.
Я говорю более мягко: — В нем чего-то не хватало. Ты знала это. Просто решила не обращать на это внимания. Все, что я хочу сказать, — не делай такой же выбор со следующим мужчиной.
Она огрызается: — Может, следующего мужчины и не будет. Может быть, я покончила со всеми вами.
— Будет следующий.
— Почему ты так уверен?
— Потому что даже совершенно незнакомый человек может увидеть, как ты заслуживаешь поклонения.
Ее губы приоткрываются. Не моргая, Шэй смотрит на меня, нахмурив брови и побледнев. Затем она спрашивает: — Кто это сказал?
— Ты обиделась?
— Нет, я запуталась!
— Почему?
— Потому что ты ведешь себя так, будто считаешь меня заразной, а говоришь, как герой любовного романа!
— Я так и знал.
— Что ты знал?
—
— И что?
— Это дерьмо испортит твои мозги.
— О, пожалуйста, это веселая, эскапистская фантазия. Она также феминистская, потому что побуждает нас исследовать наши собственные сексуальные удовольствия. Вы боитесь, что у женщин будут слишком высокие стандарты после того, как они прочитают о том, как их любят вымышленные мужчины?
— Нет, я боюсь, что их стандарты упадут слишком низко.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— У Кристиана Грея множественные расстройства личности, вызванные сильной детской травмой. Эдвард Каллен — контролирующий преследователь, который хочет убить Беллу, выпив ее кровь. Мистер Дарси — высокомерный урод, страдающий социальными страхами и предрассудками по отношению к представителям низшего класса. И все же все эти несовершенные персонажи вдохновили миллионы женщин на мысль о том, что сломленные мужчины в какой-то мере идеальны или могли бы быть таковыми, если бы только их любила правильная женщина.
Хорошо, что на столе нет столовых приборов. Судя по ее выражению, Шэй уже всадила бы нож в мою селезенку.
— Я думаю, что ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречала.
— Только потому, что ты знаешь, что я прав.
Она оглядывается по сторонам, как будто хочет попросить у ближайшего человека тесак для мяса.
Официант возвращается с нашими напитками. Почувствовав напряжение, он осторожно ставит бокалы на стол, переводя взгляд с одного на другого, затем натянуто улыбается и убегает, не сказав ни слова.
Шэй поднимает свой бокал и отпивает виски, кривясь и вздрагивая, когда оно заканчивается.
— Блеск.
— Почему ты так быстро все выпила?
— Либо это, либо убийство.
Затем я шокирую нас обоих, рассмеявшись.
Она поворачивается ко мне с поднятыми бровями и резко говорит: — Должно быть, я уже пьяна. Это прозвучало подозрительно похоже на смех.
Я хмуро смотрю на нее.
— Это не так.
Шэй долго смотрит на меня, выражение ее лица не поддается прочтению, а глаза напряжены. Затем она медленно ставит пустой бокал на стол и смотрит на меня с таким откровенным сексуальным желанием, что я ошеломлен.
Еще больше меня ошеломило то, что прозвучало из ее уст дальше.
— Я тоже не ангел. У меня полно недостатков.
— Правда? Например?
— Например, что я безрассудна.
— Как это?
Она даже не колеблется, когда выдергивает у меня из-под ног ковер.
— Ну, мы только познакомились, и до сегодняшнего вечера я была уверена, что останусь в целибате навсегда, но я всерьез подумываю о том, чтобы попросить тебя снять для нас номер в этом отеле.
Все и вся в баре исчезают. Далекий рев заполняет мои уши, и сердце начинает колотиться.