Растворяюсь в тебе
Шрифт:
— Вау, ты действительно впечатляешь! Это лучшая ночь в моей жизни!
— А ведь мы только начали.
Он поворачивается, садится на край матраса и, убедившись, что я надежно держусь, разрывает блузку спереди. Пуговицы разлетаются.
Когда я задыхаюсь, он говорит: — Не волнуйся. Я куплю тебе новую.
Я не уверена, как это должно работать, если мы проводим вместе только сегодняшнюю ночь, но этот вопрос становится неважным, когда Коул оттягивает чашечку моего бюстгальтера и наклоняется, чтобы взять в рот мой твердый сосок.
Стон,
Откинув голову назад и закрыв глаза, сосредотачиваюсь на ощущении его губ на моей коже, пока прижимаюсь к нему бедрами. Его член большой и толстый внутри меня, его широкие и сильные плечи под моими руками, и если рай существует, то я надеюсь, что там разрешены интрижки на одну ночь.
— Мне нравятся все эти звуки, которые ты издаешь, милая, — говорит он, прижимаясь к моей груди, в его голосе слышится смесь гордости и удовольствия.
— И мне нравится, что ты называешь меня милой. Можешь, пожалуйста, делать это всю ночь?
— Да. Это и все остальное, что ты захочешь.
У меня больше никогда не будет длительных отношений.
Шэй теплая и мягкая в моих объятиях, качает бедрами взад-вперед, прижимаясь к моему тазу, и стонет, как порнозвезда. Откинув голову назад и царапая ногтями мою спину, она скачет на моем члене, сводя меня с ума.
Я хочу, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.
Я снимаю с нее разорванную блузку и отбрасываю ее в сторону, расстегиваю лифчик и тоже отбрасываю его в сторону, затем беру обе ее груди в руки и сжимаю их. Ее вздох удовлетворения долгий и громкий.
— Ты чертовски красива, — грубо говорю я, а затем беру один из ее идеальных розовых сосков и сосу его.
— Кажется, я сейчас снова кончу. О Боже. Коул, ты невероятен!
Она вздрагивает. Ее бедра двигаются быстрее. Я нежно впиваюсь зубами в ее напряженный сосок, и она вскрикивает. Ее оргазм такой резкий и бурный, что у меня перехватывает дыхание.
Очевидно, ее дерьмовый бывший не справлялся с делом.
Вскрикнув и задрожав, она дергает меня за волосы, отдаваясь оргазму всем телом. Ее киска конвульсивно сжимается вокруг моего члена, и мне приходится сосредоточиться на том, чтобы не потерять контроль.
Когда ее дыхание замедляется и она обмякает в моих объятиях, я шепчу: — Мы еще не закончили, милая. — Затем переворачиваю ее на спину и жадно целую.
Шэй обхватывает меня ногами за талию и целует в ответ с такой страстью, будто от этого зависит ее жизнь. Когда она открывает глаза и смотрит на меня, это похоже на стрелу, пущенную в мое сердце.
Нет. Никаких
Я выхожу из ее тела и встаю рядом с кроватью. Снимаю с себя остатки одежды, затем снимаю ее помятую юбку. Глядя ей в глаза, говорю: — Хочу твой рот, — и снимаю презерватив.
Благослови ее Господь, эта великолепная женщина, на которой нет ничего, кроме улыбки, без колебаний подчиняется моему приказу.
Она опускается на колени рядом с кроватью, берет мой член в руку и начинает жадно сосать его.
Настала моя очередь дрожать. Я запускаю руки в ее волосы и, затаив дыхание, наблюдаю, как она ласкает мой член языком. Шэй проводит им по головке, гладит по всей длине, а затем снова поднимается вверх. Одной рукой она работает с моим членом, другой обхватывает яйца, пожирая меня с самым прекрасным наслаждением.
— Хорошая девочка, — рычу я, заставляя ее дрожать.
Шэй гладит и сосет быстрее. Удовольствие расходится по всему моему телу, начиная с члена и распространяясь волнами наружу. Мой пульс сбивается с ритма. Из моей груди вырывается рваный стон. Я закрываю глаза и погружаюсь в ощущения ее рта.
Затем я слышу приглушенный смех.
Открыв глаза, смотрю на Шэй сверху вниз. Она вынимает мой член изо рта и улыбается.
— Извини. Просто злорадствую.
— Не заставляй меня шлепать тебя за непослушание.
С трепетом в голосе она спрашивает: — Мы можем это сделать?
— Если ты хочешь, конечно.
— Боже, я как будто выиграла в лотерею, — бормочет она, выглядя ошеломленной.
Я беру ее подбородок в руки и твердо говорю: — Это я выиграл в лотерею. Ты идеальна. Спасибо тебе за эту ночь. А теперь верни член в рот и продолжай сосать, пока я не скажу тебе остановиться.
— Не хочу заходить слишком далеко, но не будет ли странно, если я буду называть тебя папочкой?
— У меня нет такого пристрастия, но если ты хочешь, то конечно.
Она на мгновение задумывается.
— У меня тоже нет такого пристрастия, но я представляю себе лицо Челси, если я скажу ей, что называла тебя так всю ночь. Она упадет в обморок.
Как она может быть такой чертовски очаровательной? С каждой секундой я все больше попадаю под ее чары!
Но я сохраняю нейтральное выражение лица и голос, когда говорю: — Как ты думаешь, что бы она сделала, если бы ты сказала ей, что называешь меня сэром?
Ее великолепные глаза расширяются.
— Она бы умерла. Определенно. Она бы упала замертво на месте.
Лаская ее лицо, я улыбаюсь.
— Не хочу быть причиной чьей-то преждевременной смерти, но, возможно, это того стоит.
Никогда в жизни я не видел такого удивленного выражения на женском лице. Как будто... я ей нравлюсь.
Когда понимаю, как сильно она мне нравится, моя улыбка исчезает, а сердце замирает.
И это при том, что я завел роман на одну ночь с единственной женщиной в мире, которая, возможно, сможет меня понять.