Растворяюсь в тебе
Шрифт:
Затем я слышу далекий звонок и понимаю, что меня разбудило.
Стараясь не разбудить Шэй, встаю и иду в чем мать родила к шкафу. Беру с комода спортивные штаны и натягиваю их в темноте. Затем выхожу из спальни и иду по коридору в свой кабинет, где на столе продолжает звонить мобильный телефон.
Я использую его для бизнеса. Номер, который знают только опасные или отчаявшиеся люди.
— Yonige-ya13.
Мне отвечает мужской голос с британским акцентом.
— Ты едешь?
Это Аксель. Я хмурюсь.
— Куда?
—
Блядь. Только не сегодня, из всех гребаных ночей.
— С каких пор?
— Со вторника прошлой недели. Я отправил тебе письмо. — Он делает паузу. — Только не говори мне, что ты забыл.
Именно так и произошло, но я не собираюсь признавать, что мое внимание было занято чем-то другим.
— Я перепутал даты.
— Ты никогда не путаешь даты. — Еще одна короткая пауза. — Она с тобой?
Я не могу сдержать рык, который поднимается в моем горле.
— Не твое гребаное дело.
Он усмехается.
— Это да. Посмотри на себя, у тебя ночевка. Я бы спросил, не сошел ли ты с ума, но я уже знаю ответ.
— Пошел ты, Аксель.
Он не обижается, потому что знает, что я недоволен собой, а не им.
— Я тоже тебя люблю, братан. Я пришлю тебе адрес еще раз. У тебя двадцать минут, чтобы добраться до Ван Найс. Будет непросто.
Аксель отключается, оставляя меня в ярости.
Быстро двигаясь, я возвращаюсь в спальню и одеваюсь в темноте. Мои глаза адаптировались, поэтому легко нахожу то, что мне нужно. Хватаю портфель, пишу записку для Шэй на случай, если она проснется, и оставляю ее на подушке.
Молча смотрю на нее, пока она спит. Почти невозможно оставить ее, но я должен.
Сегодня на 405-м шоссе неестественно тихо. Хоть бы повезло. Я мчусь по шоссе в Долину, вдавливая педаль газа в пол, мысли мои ясны, а руки спокойны.
Я в режиме ожидания.
Я делал это уже столько раз, что все происходит автоматически, как дыхание.
Я паркуюсь в трех кварталах от дома и прохожу оставшееся расстояние пешком. Улицы пусты. Район обветшал, в основном это многоквартирные дома, построенные после последней мировой войны, торговые центры с винными магазинами и прачечными самообслуживания, а также случайные закусочные быстрого питания на углу.
Так бывает не всегда. Я перевозил женщин и из богатых районов. Деньги решают одни проблемы, но усиливают другие.
Черный фургон Sprinter с поддельными номерами стоит напротив четырехэтажного жилого дома, к которому я направляюсь. За рулем сидит Аксель. Он замечает меня и показывает большой палец вверх.
Потом я стою перед квартирой 2B и легонько стучу.
Женщина, открывшая дверь, небольшого роста, с вьющимися каштановыми волосами и бледным цветом лица. Ее свитер поношен, туфли тоже старые, но фиолетовый синяк на скуле свежий. Как и ожог от сигареты на тыльной стороне руки.
У маленькой девочки с большими карими глазами, которая прячется за ее спиной и цепляется за ее ногу, на горле синяки в виде пальцев.
— Привет, Тереза. Вы готовы?
Она кивает, открывая дверь пошире, чтобы впустить меня.
Когда я захожу внутрь, то чувствую запах сигаретного
Хорошо. Окружающий шум маскирует все неприятные звуки.
Если, конечно, он не начнет кричать. Что иногда происходит. Тогда мне придется проявить изобретательность. Обычно помогает сокрушительный удар по трахее.
Я закрываю за собой дверь и поворачиваюсь к Терезе, которая грызет ноготь на большом пальце и сильно нервничает. Голос у меня низкий и успокаивающий, потому что я знаю, что ее нервы на пределе.
— Я выйду меньше чем через пять минут. Потом я отведу вас через дорогу к своему помощнику, который уже ждет. У него есть все ваши документы. Удостоверения, паспорта, билеты на самолет. Он отвезет вас в аэропорт и посадит на рейс. Когда вы прибудете в Ванкувер, вас встретит другой мой помощник, который будет помогать вам дальше.
— Как я узнаю, как его найти?
— Это она. Ее зовут Киёко. И она найдет вас сама. Просто оставайтесь в терминале. Она даст вам деньги и ключи от машины и вашей новой квартиры. Если понадобится, у вас есть мой номер.
Тереза кивает. Она облизывает губы, бросает взгляд в коридор, затем снова смотрит на меня. С яростным взглядом она решительно шепчет: — Да благословит вас Бог.
Слишком поздно. Дьявол уже сделал это.
— Запомните, вы больше никогда не сможете связаться ни с кем из своих знакомых. Ваша жизнь здесь закончена. Терезы Дэвис и ее дочери больше не существует.
Она кивает, но я уже отворачиваюсь. Молча иду по коридору, останавливаюсь у закрытой двери и достаю из портфеля перчатки.
Затем открываю дверь и захожу внутрь.
Потный мужчина в боксерах лежит на подушках в постели. Он лысеющий, без рубашки, с избыточным весом, ест картофельные чипсы из небольшой кучки на груди и курит сигарету. Пустые пивные банки валяются на тумбочке и на полу рядом с ним.
Не все насильники такие неряхи. Как и Дилан, большинство из них выглядят респектабельно. Это одна из причин, по которой им многое сходит с рук.
Хорошие люди не верят, что зло может выглядеть красиво.
Мужчина на кровати рывком поднимается на ноги и пытается скрыть свой страх за рычанием.
— Кто ты, черт возьми, такой?
Я позволяю ему на мгновение ощутить этот страх, лишь малую толику того ужаса, с которым Тереза и ее дочь жили долгие годы.
— Друг вашей жены.
Я улыбаюсь и закрываю за собой дверь.
Записка написана почерком Коула. Слова понятны, но основной смысл сбивает с толку.