Рассказы
Шрифт:
Но я бы не сказал, что Дания уж очень от нас отличается. Ну, только по размерам. А так в принципе все одинаковое. Инопланетяне и дикари вряд ли бы заметили у нас отличия. Те же люди – голова, два уха. При встрече жмут друг другу руки. Тело прикрывают одеждой. Живут в домах, окна из стекла. Машины о четырех колесах. Чтобы поддерживать в организме жизнь, едят еду, пьют питье, вдыхают воздух. Размножаются способом деления – на мужчин и женщин. В конце жизни все-таки умирают.
Разница в нюансах.
Они
У них за все платят, а у нас или переплачивают, или берут бесплатно.
У них большой выбор товаров, а у нас только один выбор: или ты берешь этот товар, или нет.
Мы удивляемся, как они живут, а они удивляются, как мы ещё живы.
Дания – иностранное государство, а Россия – странное.
Сколько лет нам внушали, что мы самые-самые! И мы действительно – самые-самые.
У нас самая лучшая техника: она опробована уже веками.
У нас самый читающий народ: нигде больше не воруют столько книг, газет и журналов.
Сколько лет нам внушали: это только у нас.
Только у нас так много магазинов: больше, чем товаров.
Только у нас – мало найти деньги, надо ещё найти то, на что их можно потратить.
Только в нищей стране могла родиться пословица: «Бедность – не порок».
Только в голодной стране могла родиться пословица: «Не хлебом единым жив человек».
Только в тоталитарной стране могла родиться пословица: «Умный в гору не пойдет».
Только в нашей стране говорят: «Там хорошо, где нас нет». Потому что там, где появляемся мы, сразу начинается пальба и развал экономики. Сравним Южную Корею и КНДР, ФРГ и ГДР, Тайвань и Китай, Южный Вьетнам и Северный, Финляндию и Карелию.
Только в нашей стране могла родиться пословица: «Что ни делается, все к лучшему». Потому что действительно – хуже у нас уже не будет. Хуже некуда.
Все надписи в Дании на датском, немецком и английском. Правда, одну надпись я видел на русском: «Из биде воду не пьют». Это тоже, наверно, наша пословица, хотя и родившаяся в чужой стране.
Только в чужой стране можно почувствовать, как любишь свою. Никто так не тоскует по своей родине, как эмигрант.
Того, о чем я пишу, я датчанам не говорил. Это я говорю своим. А им я сделал только один комплимент: «Копенгаген – лучший город в мире, – сказал я, – после Ленинграда».
Датчанам это понравилось. Вежливость не должна переходить в лесть.
Я не стал вдаваться в подробности. Не стал говорить, что Копенгагену отвожу четвертое место, а первые три – Ленинграду. Точней – Ленинграду, Петрограду и Петербургу.
И не только потому, что мой отец родился в Петербурге, мать – в Петрограде, а я – в Ленинграде.
Я не стал им говорить,
Немецкие шпили, итальянские колонны, русские купола, египетских сфинксов, – в центре.
И рыжие сосны, седые валуны, темные озера – вокруг.
И гранит вдоль рек наверху и вдоль тоннелей внизу.
Снег осенью.
И дождь зимой.
Город-сон.
Город-корабль.
Город, восставший из топи блат.
Блатной город.
Восстающий всегда против тьмы – будь это тьма врагов или тьма ночей.
Белые ночи – наши питерские сны…
Прощай, Дания, моя добрая знакомая! Здравствуй, Россия, моя прекрасная незнакомка! Ни одна страна не меняется так за несколько дней, как Россия.
Мой путевой блокнот исписан почти до конца. Осталось несколько листков. Поэтому записи становятся все короче.
Дания – как Даная: на нее падает золотой дождь.
Способов заработать деньги – бесчисленное множество.
В Копенгагене я видел человека со скрипкой в руках и шапкой у ног. Это было утром. Шапка была пуста. Он настраивал скрипку. А вечером я его увидел опять. На том же месте. Он все ещё настраивал скрипку. Но шапка уже была полна денег.
Я спросил его, почему он так долго настраивает скрипку? Неужели требования к музыкантам в Дании так высоки?
– Нет, – улыбнулся он. – Просто я не умею играть.
В Дании к русским относятся хорошо, потому что русских там нет.
В Копенгагене я видел плакат – русский мужик с ножом и пистолетом – и подпись: «Welcome to Russia!» (Добро пожаловать в Россию!).
В нашей стране если нет очереди, значит, ничего нет, а если есть очередь, значит, тебе ничего не достанется.
Датчане показали мне агрегат для сбора, транспортировки и переработки пищевых отходов.
– У вас есть такие агрегаты? – спросили они.
– Нет, – сказал я. – У нас нет пищевых отходов.
Не верю, что в Дании есть настоящие леса. Наверно – только игрушечные. Как театральные декорации. Лампочки, наверно, разноцветные в ветвях. Вороны, говорящие по-немецки. Самый крупный зверь – заяц. Причем – один на весь лес. А перед входом в лес, наверно, заставляют людей вытирать ноги.
Жизнь датчанина безрадостна. Чем ещё можно обрадовать человека, у которого все есть?
Жизнь русского – сплошная цепь радостей. Достал сахарный песок – радость! Пустили горячую воду – радость! Пустили холодную – радость двойная!