Рассказы
Шрифт:
Если дом строить с крыши, его строителям будет крышка.
Я брожу по вечернему Копенгагену. Разноцветные огни купаются в каналах.
Гида у меня нет. А есть гидра. Стройная высокая блондинка Хелен, студентка медицинского факультета и сотрудник медицинского журнала, плюс – невеста Тома.
По вдохновению датчане не женятся. Женятся они, как правило, после тридцати.
Для того, чтобы не жениться, есть все условия.
В Дании дети, окончив школу, сразу отлепляются от родителей. Конечно, родители могут им выделить
Отлепляются дети ещё и потому, что у них другой распорядок дня. И другой распорядок ночи. Другой звуковой барьер.
Отдых для взрослых – это когда тихо, а отдых для детей – это когда шумно.
Их добрачная любовь прочней нашей брачной. И даже – внебрачной. За 10 лет их неофициальной любви наш человек успевает 3 раза развестись и 300 раз изменить, регулярно получая за измены то по левой щеке, то по правой, – в зависимости от того, кому он изменил: жене или любовнице.
Ведь у нас как?
Любить кого-нибудь надо? Надо. А где? У него дома – родители. У нее – тоже, да ещё собака и брат-каратист.
Поэтому, чтобы поцеловаться, едешь на электричке в лес, захватив палатку, рюкзак, котелок и дрова.
Конечно, с милым рай и в шалаше, как вспоминала вдова Крупская. Но только – первые два часа. А потом рай превращается в ад. И даже хуже, чем в ад. Потому что нет горячей воды. А есть только дождь, комар и каша в обоих котелках.
В Дании сначала дружат, потом любят, а потом женятся. А у нас сначала женятся, потом любят, потом дружат, потом ненавидят, а потом разводятся, хотя и продолжают жить вместе.
Чем больше людей живёт в одной комнате, тем меньше они любят друг друга. Для любви нужно не столько время, сколько пространство.
Датские котелки варят хорошо. Датские дети сразу после школы заводят свой дом. В крайнем случае – квартиру. На худой конец – комнату. Проблема подворотен отпадает сама собой. Чем больше домов, тем меньше подворотен.
Сидишь у себя дома и любишь, кого хочешь: хочешь – друга, хочешь – родителей, хочешь – родину. А в итоге – всех сразу.
На следующий день мы договорились с Хелен встретиться около копенгагенского университета. Старейший университет, но не самый старый в Дании. Основан в 1479 г. королем Кристианом I. Учиться в нем можешь, сколько угодно: можешь – учись 3 года, а не можешь – учись 30 лет.
Экзамен сдаешь тогда, когда чувствуешь, что готов. Полная свобода.
Я не стал хвастаться перед Хелен, что самая свободная страна – это наша: магазины свободны от товаров, цены свободно поднимаются на любую высоту и даже штаны – самые свободные штаны на свете. В поясе.
Хелен подошла к университету
Жизнь россиянина полна неожиданностей, хотя и однообразна.
Датчане – хорошие ученики. А россияне – хорошие учителя. Датчане учатся на чужих ошибках, а россияне на своих ошибках учат чужих.
Я подошел ровно в 19.14.
Речь сразу пошла о точности и планировании.
– У нас все делается по плану, – сказал я. – Если объявили, что завтра отключат воду на неделю, значит, её действительно отключат на неделю. Более того, могут и перевыполнить план. Отключить её на месяц. С мая по август. Для профилактического ремонта. Пока дети не вернулись из пионерлагерей. Как будто взрослым мыться не обязательно.
Хелен меня не понимает. Если бы начальник какого-нибудь датского ЖЭКа повесил такое объявление, оно превратилось бы в его завещание.
Спросите у своего начальника ЖЭКа, почему нет воды. Он ответит: «Зачем вам вода, когда нет мыла?» Это логика начальников. Нет мыла – не надо воды. Нет воды – не надо чая. Нет чая – не надо сахара…
Вообще начальство лучше ни о чем не спрашивать: тебя же заставят и отвечать.
– Кто отключает? – не понимает меня Хелен. – Ты что, не платишь за воду?
– Нет, плачу.
– Так почему отключают?
– Для ремонта водопровода.
– А, он у вас всегда портится летом! Какая точная техника!
Мы заходим в маленькое кафе. В Дании все кафе маленькие. Но зато их много. Чем их больше, тем они меньше.
Я предлагаю выпить за нашу технику:
– Как говорит наш сантехник: «Кто рано встаёт, с тем бог поддает!»
– А кто такой сан-техник? – спрашивает Хелен.
– Это и есть наш бог, – отвечаю я. – Бог нашей техники. Сан-техник. То есть святой техник. Питается исключительно святой водой.
– А где он её берет?
– Жильцы ставят.
– Как это – ставят воду? Она что, твердая?
– Да, – говорю. – Крепкая.
– То есть её покушал – и становишься крепче?
– Наоборот, – говорю. – Жиже. Шатаешься после нее.
Из кафе мы идем к знакомым Хелен. Это её старинные друзья и живут они в старинном доме. В Копенгагене почти все дома старинные снаружи, но современные внутри. В отличие от многих наших домов, которые старинные внутри, но современные снаружи.
– Это – парадный вход? – спрашиваю я.
– Да, парадный, – говорит Хелен. – А что это такое?
– Ну, – говорю я, – парадный вход – это такой вход, над которым висит большой плакат с какой-нибудь большой мыслью, например: «Верным путем идёте, товарищи!»