Рассказы
Шрифт:
Любимое занятие? Говорить о людях плохо, чтобы им стало хорошо.
Любимый цвет? Не понял вопроса. Ну, красный там, белый?.. Бутылочный.
Деньги есть? Есть. Но ни на что не хватает.
А с алкоголем как? Пить не люблю. Но пью. Хотя и редко. Но много. Хотя и меньше, чем другие.
Какие иностранные языки знаешь? Знаю, что есть английский, испанский, французский, немецкий.
Оптимист? Пессимист? Оптимист – когда что-то начинаю. И пессимист – когда вижу результат.
И последний вопрос: планы на будущее? Дожить до него.
Я –
Кто как смеется
Один и тот же человек может смеяться по-разному, а разные люди могут смеяться одинаково.
Сколько раз я выступал в школах – реакция одна и та же: ученики смеются, но не понимают, а учителя понимают, но не смеются. И ещё замечания ученикам делают: «Ведите себя прилично! Не смейтесь! Это же встреча с писателем-сатириком!»
Когда я выступал перед больными, находящимися на принудительном лечении от наркомании и алкоголизма, они смеялись только в строго отведенных для этого местах, а именно: когда в рассказе попадалось слово «бутылка» (даже если она была пустая), или слово «травка» (даже если на ней загорали коровы).
А вот как реагируют на юмор женщины.
Одна женщина вместо смеха приговаривала:
– Точно-точно!
Другая улыбалась только одним углом рта, как будто у нее в другом углу зубов не хватало.
Ещё одна, полная такая, то есть стопроцентная женщина, смеялась всем телом. У нее от смеха все части тела тряслись! Потрясающая женщина!
А одна женщина на концерте так хохотала, что у нее элемент какой-то в амуниции лопнул. И она не поднималась со своего места до тех пор, пока все из зала не ушли и свет не выключили.
Помню своё выступление на каком-то празднике, не помню, в каком НИИ. Если обычно смеются после того, как что-то скажешь, то там смеялись – до того. Ну, такой хохот стоял, что я говорить не мог. Я даже подумал, что у меня непорядок с одеждой. Оказалось – все очень просто: они были пьяные в хлам. По случаю какого-то великого коммунистического праздника.
А вот как смеются солдаты. Много лет назад меня и ещё нескольких авторов пригласили выступить в одном стройбате. Представьте себе: огромный клуб, сидит тысяча одинаковых человек, два часа читаем им юмор, – гробовая тишина… В конце выступления командир стройбата встал, дал отмашку, и все зааплодировали. Потом он прошел к нам за кулисы и говорит: «Большое спасибо, что вы к нам приехали. Очень, – говорит, – понравилось» Мы говорим: «А почему ж тогда никто не смеялся?» А он говорит: «Вы знаете, они по-русски ничего не понимают!»
Самый неожиданный смех бывает на сборных концертах. Помню, после очередного номера конферансье объявил: «Сонату си-бемоль мажор испортил пианист Рябых!»
Самый тихий смех – читательский. Смех читателя слышен только ему одному. А для взрыва смеха требуются критически настроенные массы. Впрочем, в одном автобусе я приметил читателя,
Но смеются не только зрители, слушатели, читатели и врачи. Смеются и сатирики – над тем, кто толкнул.
Перевод на другой язык – как переход через линию фронта: без потерь не бывает.
Помните, некогда популярную советскую песню:
"И кто его знает,Чего он моргает…?"Вот как перевели эти слова бразильцы:
"И кто его знает,Что у него с глазом…"А вот как перевели русскую частушку в одном вьетнамском журнале. Частушка была такая:
"Никто замуж не берет.В девках надоело.Пойду сяду на плиту,Чтобы все сгорело!"Вьетнамцы перевели так:
"Незамужняя женщинаХочет устроитьПожар".Ещё пример. Один студент получил задание перевести с английского на русский фразу о богатом фермере: «Ему принадлежали все коровы в стаде». Студент перевел так: «В своём стаде он имел каждую корову».
Из-за неточного перевода может вспыхнуть целый политический скандал:
– Я говорил в интервью радиостанции «Немецкая волна», что мы ввели «ограниченный воинский контингент», а они перевели – «контингент ограниченных воинов».
Впрочем, неточный перевод может и не дать разгореться политическому скандалу. Исторические слова Хрущева «Я вам покажу кузькину мать!» переводчики всегда переводили как «Я вас познакомлю с мамой Кузьмы».
Перевод может не только ухудшить оригинал, но и улучшить. Злые языки рассказывают, как писал великий нерусский поэт Расул Гамзатов. Он звонил по телефону своёму переводчику Науму Гребневу и говорил ему, примерно, следующее:
– Панимаешь, Наум, мне вот такое пригрезилось. Вот, панимаешь, летят птыцы, да? А они, может, никакие не птыцы, а солдаты…
– Сейчас возьму авторучку, – говорит Гребнев и сразу пишет:
"Мне кажется порою, что солдаты,С кровавых не пришедшие полей,Не в землю нашу полегли когда-то,А превратились в белых журавлей…"То, что в оригинале вызывает слезы, в переводе может вызывать смех. Говорят, что трагедия Шекспира «Король Лир» на монгольской сцене шла под названием «Тугрик-хан».