Пыль

Миллер Крис

Этот город был проклят. Его жители были прокляты. Он был заражен какой-то формой зла, слишком чуждой его разуму, чтобы примириться с ней, и он боялся, что эти мерзости были лишь верхушкой айсберга.

Его разум, каким бы шатким он ни был, сумел сосредоточиться на всех вещах, которые Дрири проповедовал уже несколько лет. Из его проклятой книги. Квентин отвергал эти проповеди так же часто, как они возникали в его время с Дрири, отбрасывая их как бред одержимого безумца. Его не заботила единственная цель и стремление Дрири. Его заботило только то, что он мог следовать за ними и наслаждаться трофеями на тропе войны своего лидера. Монеты, товары, женщины. Квентин мог удовлетворить

свои самые низменные желания в компании Дрири по прихоти, и это было все, что когда-либо имело для него значение.

Но теперь, видя ужасную правду этих безумных проповедей, его рассудок трещал по швам. Он мог справиться с видением монстра, но он не мог справиться с реальной угрозой одного из них.

И о Н'еа'тууле...

Это был истинный ужас его начинающегося осознания. То, что его безумный лидер действительно был сумасшедшим, было очевидно, но его бредовые заявления были совсем не такими. Это было правдой. Все это. И если эти мерзости были каким-то указанием на то, что еще ожидало его в этом проклятом городе, Квентин не хотел в этом участвовать.

Он слышал, как Дрири звал его вслед, когда его решимость превратилась в огромное количество ядовитого гноя, сочащегося из него потоком, когда он убегал. Дрири был терпимым человеком. Но было несколько вещей, с которыми он не согласился бы мириться. Лжецы были одними из них, но то, что он презирал даже больше, чем лжецов, были трусы, и Квентин знал, что если он не сбежит из этого ужасного места, мерзости будут только одной из его забот. Дрири придет за ним, может быть, даже натравит на него Бонэма. И Христос на своем Троне, эта мысль была такой же ужасающей, как и любое из этих потусторонних созданий.

Он завернул за угол, хрипя и кашляя в припадках, и ноги ушли у него из-под ног. Раздался мокрый хлюпающий звук, и мгновение спустя он обнаружил, что снова выплевывает полный рот грязи. Вся его передняя часть была покрыта помоями, толстыми, липкими комками, прилипшими к каждой его поверхности. Он взмахнул руками, отряхивая куски влажной глины, и попытался вытереть их о рубашку. Это сделало немногим больше, чем размазало грязь по всему телу, поэтому он попробовал еще раз на сиденье своих штанов с немного лучшими результатами.

Затем он снова был на ногах, бежал чуть больше, чем спотыкающейся рысью, его грудь тяжело вздымалась, и он почти ничего не находил. Он должен был выбраться. Пришлось бежать. Пришлось—

Внезапно он резко остановился на углу здания, его глаза расширились от настороженности и страха. Он прижался всем телом к гниющему дереву строения и медленно огляделся вокруг на то, что увидел.

На другой стороне улицы стояла старая церковь, ее доски и колонны были расколоты тут и там, окна потускнели и покрылись пылью внутри, снаружи текли потоки дождя. Шпиль поднимался в небо, своего рода шпиль, хотя символ на его вершине не был знакомым с первого взгляда. На мгновение он в замешательстве прищурился, прежде чем ослепительная ясность прорвалась из глубины его сознания.

В конце концов, извивающаяся спираль на вершине шпиля была ему знакома, только не то, что он узнавал по другим церквям и местам поклонения. Но он видел это раньше и сразу понял, откуда.

Книга. Книга Дрири, этот проклятый том, на который он всегда ссылался, с дерьмом о племенах в Южной Америке и словами тех, кого он называл Старейшинами. В книге он почерпнул все свои идеи о Н'йе'тууле и его одержимости присоединением к тому, что он называл божественным.

Символ на шпиле был идентичен тому, который он неоднократно видел в той самой книге, когда Дрири разглагольствовал

об объекте своей одержимости. Это было на рисунке какого-то черного квадрата или куба. Что-то Тоскливое называлось маркером. Прямо здесь, в этом проклятом маленьком городке, был символ.

“Адские колокола”, - пробормотал Квентин, восстанавливая дыхание.

Хлюпающие звуки слева от него заставили его отступить в укрытие переулка, и они становились громче с каждой секундой. Он снова медленно двинулся вперед, одним глазом выглядывая из-за угла, широким и диким. Это были незнакомец и тот черный парень. Он видел, как они исчезли в переулке, каким бы безумным это ни казалось, и вот теперь они были здесь, приближались к церкви и были вооружены до чертовых зубов, судя по их виду. У черного парня в руке был блестящий предмет, который в глазах Квентина выглядел почти так же чуждо, как и мерзости, за исключением сходства с его собственным револьвером во многих отношениях. Но оно было большим, и он никогда не видел оружия, которое так блестело.

Однако это было не важно. Важно было то, что он находился в городе, полном существ из Ада, и с боссом, который хотел бы насадить его голову на пику за то, что он трусливо покинул их. И, как манна Небесная, прямо перед ним, то самое, за чем охотился его босс, было прямо перед Квентином, а также заклятым врагом Дрири.

Огромное озеро за церковью, которое, казалось, почти окружало город с трех сторон, покрылось рябью под дождем. Сцена, которую он счел бы мирной в другое время, но которая сейчас усилила его растущий страх. И все же церковь, маркер, была прямо перед ним. В пределах его досягаемости. Заполучить его в свои руки — или, возможно, еще лучше, самого Ди — могло бы все исправить с Дрири. Он не смог бы обвинить Квентина в трусости, если бы смог убедить Дрири, что он охотился за Джеймсом Ди в разгар перестрелки.

Бросил вас, ребята? Почему, черт возьми, нет, Тоскливо! Я видел, как эта змея Ди и другой парень убегали, я бросился за ними! Видишь? Видишь этих мертвых ублюдков здесь, Дрири? Я их поймал!

Это просто может сработать. И если бы их трупы лежали на полу в церкви с маркером, было бы тем лучше.

Джеймс и чернокожий мужчина остановились всего на мгновение, когда воздух наполнил женский крик, доносившийся изнутри церкви, и еще одна женщина выбежала из-за угла церкви с дробовиком в руке. Джеймс и чернокожий мужчина оба прицелились в нее, но никто не выстрелил. Ещё нет. Они кричали друг на друга, но из-за барабанного дождя и ужасного, кошмарного рева мерзостей на другом конце города Квентин не мог разобрать, что они говорили. Впрочем, это не имело значения. Их слова не имели никакого значения. То, что имело значение, стояло прямо перед церковью, а еще больший приз находился внутри.

Квентин вытащил пистолет и улыбнулся.

ЧАСТЬ V: Горячая точка

26

Мистер Бонэм исчез за углом, и Дрири последовал за ним. Он все еще мог слышать воющий рев мерзостей позади них, и поскольку его слух был сосредоточен на этом, он вздрогнул и соскользнул в грязь, когда грохот дробовика Бонэма атаковал его чувства, и его обдало липким теплом.

Он вытер мокрое лицо и отдернул руку, заметив на ней липкую кровь. Он быстро начал вытирать руку о жилет, когда поднялся и увидел, как еще одна мерзость рухнула на землю с мокрым хлюпаньем, вся ее средняя часть превратилась в зияющую рану, которая, казалось, испускала какой-то гнилостный, последний вздох, когда она сминалась.