Пыль

Миллер Крис

"Я думаю, ты это и правда сделал, Квентин", - ровно сказал Дрири. "Они вошли в здание за тюрьмой, да?"

Квентин пару раз шлепнул себя по губам, его глаза были влажными и дикими, бесцельно метались вокруг.

Наконец, он сказал: "Да, Гир. Прямо сквозь чертову стену!"

Дрири кивнул и повернулся к Эйвери, когда Бонэм подошел к ним.

"Эйвери, ты иди с другой стороны тюрьмы, а мы с мистером Бонэмом пойдем сюда. Мы поймаем их на другой стороне. Мы были дураками, когда позволили им пройти по хребту. Мы не повторим эту ошибку дважды. Когда они будут мертвы, мы найдем маркер".

Все вокруг кивнули,

даже Квентин, пока тот не понял, что у него нет собственного приказа.

"А как же я, Гир?" - спросил он с видом глупого ребенка.

Дрири повернулся к нему и начал говорить, даже когда Эйвери направился в переулок вверх по улице от них, когда шипящий вопль наполнил воздух. Все повернулись и увидели, как мерзость, покинувшая тюрьму всего несколько минут назад, выскочила из-за угла, а за ней следовал такой же кошмар. Скрежет зубов и рычание доносились сквозь открытую рану пасти на груди, а бритвенные ступни восьми - нет, десяти - похожих на щупальца ног продирались сквозь грязь, мчась к ним с пугающей скоростью.

Дрири пригнулся и побежал в переулок, по которому Квентин видел, как его заклятый враг убегал, и укрылся за углом. Квентин следовал за ним по пятам, держась позади Дрири. На его лице застыла гримаса растерянности и ужаса, волосатая плоть его щек дрожала под дождем.

Только Бонэм оставался на месте. Ружье в его руке снова было раскрыто, и он выбрасывал стреляную гильзу в сторону и бросал на ее место другую так же непринужденно, как человек ковыряет ложкой в еде. На его лице не было тревоги, и казалось, что он торопит время. Но время было явно не на его стороне, поскольку существа бросились к ним.

Дрири огляделся по сторонам, держа в руке свой "Булл Дог", и прицелился в одно из существ. Ведущая тварь с пастью на груди была ближе всех к Бонэму, за секунду до этого миновав оцепеневшего Эйвери. Но Дрири увидел вторую тварь, ту, у которой пасть была разделена по грудной клетке, на мгновение раньше Эйвери. Он начал было звать его, но понял, что это напрасная попытка.

Эйвери повернулся к твари всего за полсекунды до того, как две передние шипастые ноги - одна торчала из обрубка шеи, другая из ануса хозяина - просунулись вперед и прошли сквозь него с громкими и отвратительными чавкающими звуками. Дрири видел, как стекающие кончики ног твари высунулись из спины Эйвери: один - между лопаток, другой - прямо над тем местом, где ягодицы мужчины скрывались под брюками. Эйвери издал хриплый крик, гораздо более громкий, чем мог предположить Дрири, когда тварь подняла его в воздух на целых шесть футов.

Одним плавным, рвущим движением тварь с огромной силой раздвинула ноги, и тело Эйвери разорвалось на две части, а его внутренности струйками и брызгами выплеснулись на грязную улицу. Но крики продолжались, даже когда тварь взмахнула одной ногой, отправив нижнюю половину тела Эйвери в окно здания на другой стороне улицы, а верхняя половина тела Эйвери соскользнула с кончика другой с влажным хлюпаньем. Он шлепнулся на грязь, собирая те немногие канаты своих внутренностей, которые остались в нем, в безумии самосохранения, вызванном ужасом.

Крики продолжались.

К ужасному хору присоединился Квентин, который, оглянувшись, увидел, что Дрири уже несется по переулку, крики ужаса и безумия вырываются из его легких в бегстве.

"Трус!" прорычал

Дрири ему вслед, и это слово вырвалось из его рычащих губ как проклятие. "Я увижу твою смерть за это, Квентин! Я не потерплю труса!"

Но Квентин не обратил внимания на предупреждение Дрири, продолжая бежать по грязному переулку спотыкающимся, испуганным галопом.

Дрири, продолжая рычать, оглянулся на улицу и увидел, как ведущее существо подпрыгнуло в воздух, а Бонэм щелкнул затвором ружья и вскинул его к плечу, все так же непринужденно, как человек на вечерней прогулке. Звук, издаваемый тварью, был чудовищным и состоял из неземных созвучий дикой ярости и ненависти, рычащих клыков, обнажающих кости под разорванной плотью, истекающих кровью и предвкушением.

До конца двух стволов Бонэма оставалось менее трех футов, когда оба изверглись огнем и дробью, оглушив Дрири оглушительным грохотом. Со звоном в ушах, заглушающим все остальные звуки, он наблюдал, как тварь была расколота от черепа до паха по середине тела, красный глаз лопнул и брызнул в дождь, а тело разорвалось на куски и разлетелось в разные стороны от Бонэма, где его куски упали в грязь, проскользили несколько футов и обрели вечный покой.

Но Бонэм был невозмутим: он выбросил пару стреляных гильз, зарядил еще две и защелкнул затвор. Вторая тварь, разбросавшая Эйвери в разные стороны, неслась к ним, и Дрири высунулся, тщательно прицеливаясь из своего маленького пистолета. Тварь зарычала и встала на четыре задние лапы, а шесть других раскинулись вокруг и перед ней в кошмарном коллаже, напомнив Дрири некоторые из спиралевидных символов в его книге богов. Но он не стал зацикливаться на этом.

Он выпустил один патрон, который взорвал единственный красный глаз твари, поднимающийся из позвоночника ее хозяина, и грудная клетка раскрылась в крике боли, в котором звучали мелодии далекого космоса. Оно начало метаться сначала в одну сторону, потом в другую, не похожее на краба, запутавшегося, куда идти, потом начало кружиться на месте, слепое, яростное и...

Оно было напугано?

Конечно, ему было страшно. Оно перешло дорогу Гиру Дрири в неподходящий день, и теперь ему предстояло познать ужас, свой собственный.

Бонэм переглянулся с Дрири, и они встретились взглядами. Дрири кивнул своему спокойному собеседнику, и мистер Бонэм шагнул вперед к растерянному и испуганному существу. Он упер ствол своего оружия в спину хозяина твари и выстрелил.

Еще один фонтан крови вырвался в мокрый день, разбрызгиваясь и смешиваясь с грязью, и тварь неподвижно упала на землю, лишь едва сохранив целостность. Бонэм спокойно принялся за работу, снова перезаряжая ружье, а Эйвери продолжала кричать и выть. С улицы доносились новые звуки: мужчины и женщины начали заполнять улицу с другого конца.

"Гир!" закричал Эйвери, и Дрири бросил на него взгляд. Его лицо выражало гримасу боли и ужаса, кровь пузырилась на губах и окрашивала бороду в розовый цвет, а дождь грозился смыть ее. "Помоги мне, Гир! Мне нужна помощь!"

Дрири чуть не рассмеялся, но не стал смущать мужчину. Несомненно, его слабый разум работал на меньшем количестве синапсов, чем обычно, а это о чем-то говорит. Вместо этого он бросил на мужчину жалостливый взгляд.

"Мой дорогой Эйвери, боюсь, теперь тебе уже не помочь".