Путь меча. Том 2
Шрифт:
Свет сгустился, материализовался и упал передо мной на каменный пол без единого звука.
Я замер, рассматривая его.
Это был доспех, но подобного я не видел никогда. Он казался сотканным из самой ночи и звёздного света. Основной цвет — глубокий, бездонный чёрный, но при этом переливающийся, как крыло ворона на солнце. По этой черноте, словно живые, струились, мерцали и пульсировали серебристо-синие прожилки, напоминающие карту далёких галактик или узоры инея на стекле.
Он состоял из гибких, сегментированных пластин и мягкой, матовой подложки, напоминающей уплотнённую тень. Ни
— «Покров Тени», — произнёс Е Фань. — Он был со мной в последней битве. Не спас, но и не подвёл. В нём живёт эхо моей воли. Он будет защищать тебя, пока ты несёшь моё бремя. Прикоснись.
Я, превозмогая боль, протянул руку. Пальцы коснулись поверхности доспеха. Он был прохладным, но не холодным. От точки касания побежала волна серебристого света, и доспех растворился. Не исчез, а превратился в мириады светящихся частиц, которые ринулись на меня, обтекая тело.
Я вздрогнул от неожиданности, но боли не было. Было ощущение прохладной, текучей энергии, окутывающей каждую клетку, каждый мускул. Оно стягивалось, уплотнялось, формируясь точно по контурам моего тела. Через несколько секунд процесс завершился.
Посмотрев на себя, я отметил, что «Покров Тени» облегал меня идеально. Он был лёгким, как шёлковая рубаха, но я чувствовал его невероятную, податливую твёрдость. Пластины на груди, плечах, предплечьях и бёдрах были почти неощутимы, но я знал, что они там. По чёрной поверхности переливались те самые серебристо-синие звёздные прожилки. Доспех не стеснял движений, дышал вместе со мной и, самое странное, казалось, настраивался.
— Он помнит многое, — продолжил голос Е Фаня, звучавший уже тоньше, словно доносящийся сквозь толщу времени. — Эхо моей воли в нём ещё живо. Он не только защитит. Он будет служить. Коснись раны, представляя целостность, и он направит твою собственную Ци на заживление, ускорив его в разы. Пожелай изменить его облик — и звёздная пыль, из которой он соткан, перестроится, приняв цвет и форму по твоему желанию.
Я, не раздумывая, поднял руку и прижал ладонь в перчатке из того же чёрного, мерцающего материала к самой крупной ране на плече.
И «Покров» отозвался. Там, где его материал соприкоснулся с кожей, пошла лёгкая, едва уловимая дрожь. Серебристые прожилки на перчатке вспыхнули чуть ярче. Я почувствовал, как из глубины доспеха, а может, из него самого, через меня потянулся тонкий прохладный ручеёк энергии.
Он коснулся рваных краёв ссадины, и та, на моих глазах, начала стягиваться. Через несколько секунд от раны осталась лишь розоватая полоска новой кожи, которая тут же побледнела. Боль утихла.
Затем я попробовал второе. Я мысленно представил доспех не звёздным и чёрным, а точно таким же, как и тот, что был на мне — ярко-алым с золотой вышивкой. Я сосредоточился на деталях: на ощущении плотной ткани, на рисунке защитных узоров, на весе и посадке.
«Покров» отозвался мгновенно. Ощущение было странным — не болезненным, но очень интенсивным, будто миллионы невидимых частиц начали бегать по моей коже.
Сначала померкло звёздное сияние. Глубокий космический чёрный потускнел, стал нейтрально-тёмным, а затем начал наливаться цветом — как чернила, растворяющиеся в воде, но в обратном порядке.
От
Материал на ощупь тоже изменился — стал больше напоминать плотный, прочный шёлк с гибкими, но твёрдыми вставками в ключевых местах. Через несколько секунд я снова был облачён в свой ало-золотой наряд, идеальную копию уничтоженного. Только теперь я чувствовал, что под этой внешней оболочкой пульсирует нечто гораздо большее.
Я повертел рукой, наблюдая, как свет играет на поверхности. Было почти невозможно поверить, что это не тот самый доспех. Но я-то знал. Я чувствовал едва уловимую связь с ним, его готовность меняться дальше, его тихую, стальную мощь.
— Хороший выбор, — прозвучал голос Е Фаня, и в нём впервые слышалась усталость, настоящая, тысячелетняя усталость. — Не стоит искушать судьбу и чужие алчные взгляды раньше времени. Помни о его истинной природе. И о долге.
Я обернулся к нему. Его фигура, и без того похожая на сгусток теней, колебалась, как мираж в зное. Края расплывались, превращаясь в дымку. Но два светила-глаза всё ещё горели, уставившись на меня.
— Иди, наследник. Исполни свой малый договор. Защити спутницу и обрети силу у Стел. А затем приди в Сердцевину. Исполни договор большой. Освободи меня. И получи то, что заслужил.
Он не стал ждать ответа. Его форма начала медленно таять, не исчезая, а растворяясь в самом воздухе Запертых Земель. Казалось, белёсый свет вокруг впитывает его, поглощает последние следы воли. От него не осталось ни вспышек, ни звуков — лишь ощущение, будто гигантская тяжесть, давившая на сознание, внезапно ослабла, и наступила тишина.
Я стоял ещё минуту, вслушиваясь в эту тишину, чувствуя лёгкую пульсацию нового доспеха. Потом вздохнул и подошёл к Сяо Бай.
Она лежала на боку, её дыхание было ровным, но слишком глубоким, как в медикаментозном сне. На лице не осталось и следа той жуткой ухмылки. Только бледность и выражение детского, безмятежного покоя. Я осторожно опустился рядом и прикоснулся к её плечу.
— Сяо Бай. Проснись.
Она не реагировала. Я слегка потряс её.
— Сяо Бай!
Она вздрогнула, её веки задрожали, и только потом её глаза открылись. Они были чистые, ясные, полные спутанности и непонимания. Девушка посмотрела на меня, потом на потолок из пористого камня, после чего медленно села, потирая виски.
— Ли Хань? — её голос был хриплым от долгого безмолвия. — Что происходит? Где мы? Почему у меня болит голова?
Она выглядела совершенно потерянной. Не было в её взгляде ни ужаса от воспоминаний о паразите, ни благоговения перед Е Фанем. Была только пустота и растерянность.
— Мы в руинах храма в Запертых Землях, — сказал я спокойно, наблюдая за её реакцией. — Ты потеряла сознание после звуковой ловушки.
Я соврал. Спонтанно, но убедительно. Если она ничего не помнила — пусть так и будет. Знание о том, что её тело было захвачено, могло сломать её, подорвать уверенность, столь необходимую для выживания здесь.