Путь меча. Том 2
Шрифт:
Раздался звук, похожий на хруст высушенной глины. Жёлтый дым вспыхнул ярко-оранжевым светом и рассыпался на мириады искр, тут же угасших в изумрудном свечении, исходившем от самого Императора.
Тело Сяо Бай медленно опустилось на каменный пол, обмякшее, но целое. Ужасная гримаса с её лица исчезла, осталась только бледность и полная отрешённость.
И тут Е Фань повернулся в мою сторону.
Два ледяных светила, заменяющих ему глаза, остановились на мне, но в них не было ненависти и голода, которые я ожидал
— Твоя очередь, — голос прозвучал прямо у меня в голове. — На колени!
После этих слов воздух перестал быть воздухом. Он стал прессом, вжимающим меня в землю.
Мой алый с золотом доспех заскрипел. Золотые нити защитных формаций, вышитые по ткани, вспыхнули ослепительным светом, пытаясь противостоять немыслимой силе, и погасли одна за другой с тихими хлопками, лопаясь, как мыльные пузыри. Ткань, пропитанная составами для прочности, начала трещать. Слышался сухой, неприятный звук рвущегося полотна. Накладки на плечах и груди, выдержавшие удары клинков, прогнулись внутрь с резким скрипом.
Я не мог пошевелиться. Не мог дышать. Каждая мышца моего тела стонала под этим весом. Но я стоял. Колени не дрогнули. Спина не согнулась.
— Довольно неплохая воля, — прозвучал голос Е Фаня, и в нём впервые появился эмоциональный оттенок.
Давление начало рывками усиливаться. Будто невидимый гигантский молот обрушивался на меня.
— Теперь посмотрим на твою душу, — голос врезался в сознание подобно клинку. — Ради чего ты живёшь.
Под титаническим давлением в моей голове начали сами собой вспыхивать образы. Яркие, жгучие, как угли.
Мать. Её глаза, полные боли и стыда после нападения бандитов. И те же глаза — спокойные и тёплые, когда она смотрела на сестру, выбирающую ткани для нового платья.
А Лань. Её испуганное лицо в полуразрушенном сарае. И её же сияющая улыбка, когда она показывала мне свои первые, идеально рассчитанные пропорции для укрепляющего чая.
Юнь Ли. Её голос — насмешливый, строгий, иногда одобрительный. Сияющие голограммы в темноте сарая. И её последний, прерывистый шёпот: «Позови меня».
Эти образы не были просто воспоминаниями. Они были якорями. Точками опоры в мире. Каждый из них был связан с обещанием, с долгом, который я должен был заплатить.
Давление на мгновение замерло, будто Император рассматривал эти картины.
Пока Е Фань был занят, раздался громкий, неприятный звук. Защитная накладка на моей груди, уже покрытая паутиной трещин, разорвалась пополам. Одна половина с глухим шлепком отвалилась и упала на камень. Ткань на плече и спине расползлась, обнажая кожу, по которой сочились тонкие струйки крови. Не от удара, а от того, что сама кожа не выдержала чудовищного сжатия.
Но я всё ещё стоял. Ноги, вдавленные в пол на добрых полсантиметра, не подкосились. Позвоночник оставался прямым, как клинок «Огненного Вздоха» в его ножнах.
—
Я посмотрел туда, где лежала Сяо Бай. На союз, скреплённый не только выгодой, но и взаимным уважением. На девушку, доверившую мне свою жизнь.
Ответ родился быстрее, чем я успел осознать: Нет. Даже без надежды победить, я буду сражаться и не стану выкупать свою жизнь за её.
Давление исчезло так внезапно, что казалось, мир перевернулся. Воздух с оглушительным свистом ворвался в мои лёгкие. Подо мной хрустели обломки алого доспеха, всё тело было в ранах, но я стоял, опираясь на единственную вещь, прошедшую испытание вместе со мной. Меч, упёртый в землю, пылал словно факел и давал мне опору.
— Неплохо, — произнёс он, и в его тоне звучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Сильная воля и душа, не запачканная грязью. Кроме того, ты не предал союзника ради собственной выгоды. Первое испытание пройдено.
Я поднял голову, с трудом фокусируя взгляд на тёмной фигуре. Каждое движение отзывалось болью во всём теле. Кровь сочилась из десятков мелких разрывов на коже.
— Ты отпускаешь нас? — хрипло выдохнул я.
Светила-глаза Е Фаня мерцали, словно далёкие звёзды.
— Отпускаю. Но ненадолго, — его голос снова стал безэмоциональным. — В тебе течёт моя кровь. Искусственный Разум выбрал тебя. Значит, ты претендент. Наследник. А наследие не раздаётся просто так.
Он сделал паузу.
— Я тень, но даже тень устаёт. Три тысячи лет — слишком долгий срок.
Его фигура, казалось, колебалась, как мираж.
— Поэтому ты должен прийти в Сердцевину и упокоить меня. Позволить уйти на перерождение, — проговорил он спустя несколько секунд напряжённого молчания. — Но путь туда опасен. И само испытание будет не из лёгких. Ты сейчас едва стоишь, а твоя броня превратилась в тряпки.
Я посмотрел на остатки своего алого доспеха. Он действительно был уничтожен. В этом пустом, враждебном мире остаться без защиты — почти самоубийство.
И тут Е Фань вытянул руку. Его чёрные пальцы сжались, словно что-то лепили из невидимой глины.
Воздух затрепетал. Зазвучала музыка — тихая, древняя, состоящая из звона кристаллов и шёпота далёких звёзд. Из ничего, из самой пустоты, начал формироваться свет.
Сначала это были лишь искры, мерцающие точки, похожие на звёзды в безлунную ночь. Потом они потянулись, сплетаясь в нити, в узоры, в слои и формируя силуэт доспеха.
— Я не могу дать тебе силу, которую ты не заработал, — голос Е Фаня звучал теперь отовсюду, — но могу дать инструмент. Чтобы ты дошёл. Чтобы ты выдержал. Считай, что это аванс. В счёт будущего наследия. Если падёшь — оно вернётся в небытие вместе со мной.