Прощай, цирк
Шрифт:
Сколько сочжу мы выпили, сколько прошло времени — я не имел ни малейшего представления об этих вещах. Я помнил лишь, как из норябана мы потащились куда-то еще, как наконец улеглись и как к нам пришли женщины; как меня выворачивало наизнанку и как я долго сидел, уткнувшись головой в мусорное ведро, и прощался с содержимым своего желудка. В каюте было не продохнуть из-за перегара и въевшихся в стены помещения запахов специй. Я чувствовал, как кто-то тянет меня за руки и несильно бьет по ноге. Мне чудилось, что я отправляюсь в очень далекое место.
Передо
— Нет уж, тебе и этой хватит. А то разве годится, чтобы новичок ходил с сумкой больше, чем у профи? — шутливо заметил Санвон, бросая в мою сторону доверху забитую сумку.
Молча приняв свою ношу, я посмотрел на имя, наклеенное сбоку; оно показалось мне незнакомым. Ли Юнхо. Словно название вещи, не имеющей ко мне никакого отношения. Сухое и холодное наименование — ни жизни, ни цвета.
Упаковывание началось на складе и продолжилось в офисе. На складе вместе с различной сельскохозяйственной продукцией хранились швейные машинки, компрессоры, вакуумные прессы и другие механизмы подобного рода. Санвон отправил мешок с кунжутом на самое дно сумки. Внутрь него он сунул таблетки виагры. Следуя его примеру, я тоже спрятал в пакете с кунжутом сотню таблеток синего цвета.
— Не поймают?
— Что ты так беспокоишься из-за сотни таблеток? — огрызнулся Санвон и застегнул молнию.
Я чувствовал себя робкой девицей с копилкой потаенных страхов. Когда я застегнул молнию, сумка снова стала казаться пустой. В потайной карман я аккуратно положил друг на друга четыре бутылки ликера и десять блоков сигарет. Ликеры были самого высокого качества и стоили сотни тысяч вон. В маленький карман с молнией на самом верху сумки я убрал упаковки с лекарствами. Названия у них были примерно одинаковые: бунбульнабмёнпхён, бунгинабфгёпхён, анбинабдонмхён… Я снова забеспокоился, словно нерешительная девица.
— Это что? — спросил я Санвона, указывая лекарства.
— Таблетки для похудения. Одна штука стоит всего пять юаней, но говорят, в заведении типа цимдильбана[38] за нее можно выручить пять тысяч вон. По слухам, жир уходит моментально. Разве не об этом мечтают в последнее время все толстушки?
— Тогда они считаются незаконными? — испуганно воскликнул я.
Санвон, до сего момента с нежностью поглаживавший бутылки с ликером, прервался и вопросительно посмотрел на меня.
— Тайгоны только переправляют вещи. А куда они потом пойдут, кто их купит, мы не знаем и знать не должны. Ты понял? — требовательно вопросил он.
Я уже было раскрыл рот, чтобы озвучить свои возражения, но он, не обращая на меня внимания, вернулся к сборам. Так ничего и не сказав, я тоже продолжил набивать сумку вещами. Последним я уложил внутрь женьшень, закатанный в газету, — больше места ни на что не хватило. Санвон поставил сумку на весы, чтобы определить вес. Цифры показывали небольшое превышение допустимых пятидесяти килограммов. Добавив сверху три пакета кунжута в вакуумной упаковке, он застегнул молнию.
— Подмазку для таможенников я оставил, — довольно пояснил
Товары такого рода не жалко было потерять ради успешного прохождения таможенного контроля: они исполняли роль взятки. Санвон отодвинул в сторону упакованную сумку и начал собирать другой узел. Я попробовал забросить свою сумку на плечо. Она оказалась действительно тяжелой.
С раннего утра моросило. Когда мы прибыли к таможенному пункту Чжаннёнчжа, дождь полил уже всерьез. У таможенного пункта было спокойно; перед входом толпились рано прибывшие челноки, а между ними сновали женщины из чосончжогов, продававшие тог, корейский хлеб из клейкого риса, вареные яйца…
С прибытием автобуса с туристами и прибавлением числа перекупщиков атмосфера в холодном и пустом зале таможни постепенно становилась более оживленной. Санвон принес три пассажирских билета для туристов и отправил еще три дополнительных груза.
Из-за того, что погрузка во Владивостоке заняла больше времени, чем предполагалось, посадка на корабль тоже началась на два часа позже. Но, глядя на невозмутимые лица окружающих, я понял, что подобные опоздания — явление здесь привычное. Трап, по которому пассажиры поднимались на корабль, был узким, крутым, да к тому же еще и скользким. Выгрузив вещи на палубе «В», мы вернули свои пассажирские билеты представителям туристического агентства, снабдившего нас ими, и лишь после этого смогли разойтись по каютам. Как только корабль отплыл, я вернулся на палубу «В». В огромном грузовом отсеке то тут, то там кучами громоздились черные сумки мелких торговцев, между ними беспорядочно валялись коробки и прочий мусор вроде полиэтиленовых пакетов. Другого багажа не наблюдалось.
Шпангоуты, обеспечивавшие прочность судна, слабо вибрировали; неярко мерцали лампы дневного света. Мне чудилось, что и те, и другие каким-то таинственным образом усиливали шум двигателей. Я осторожно устроился на полу и стал слушать этот мерный гул. Раздававшиеся звуки были то низкими, то высокими, и меня преследовало ощущение, что корабль, на котором я плыву, на самом деле живой организм; гигантский живой организм, который дышит, переваривает пищу, отрыгивает.
«Интересно, — подумал я, — очутившись в животе у кита, я бы испытывал такие же ощущения или нет?» Казалось, каждая клетка моего тела наполняется теплом. Никогда прежде я не ощущал ничего подобного. Такое чувство комфорта и защищенности не могут дать даже объятья родного человека. Я довольно долго просидел вот так: не двигаясь и внимая.
С рассветом в чертах перекупщиков стала сквозить незаметная прежде жесткость, решительность. Они все были взбудоражены и, словно взрывчатка, могли взорваться от малейшего толчка. Я видел, что они прилагали значительные усилия, чтобы не раздражать друг друга.
Санвон, умчавшийся куда-то ранее, возвратился в компании четверых молодых парней. Выяснилось, что они ходили в турпоход и теперь ехали обратно домой. Когда Санвон вручил каждому из них по сто тысяч вон, они дружно заулыбались. На их глазах он быстро собрал маленький тюк. Парни, тщательно проверив содержимое на предмет подозрительных вещей, не положенных к вывозу, подхватили тюк и вышли из каюты. В тюке было три блока сигарет, одна бутылка ликера, банка кунжутного масла и пять килограммов кунжута. На вид это был обычный узелок, который мог сделать любой пассажир, но Санвон называл его универсальным подарочным набором.