Прощай, цирк
Шрифт:
Больше не осталось вещей, которые надо было упаковать. Чтобы уничтожить следы пребывания матери в этом мире, оказалось достаточно одного большого пакета для мусора. Схватив его, я вышел во двор. Над землей низко плыли темные облака. Брат с девушкой по-прежнему сидели под лагерстремией. Устремив взгляд в одну сторону, они нежно касались ладоней друг друга. Цветы лагерстремии выглядели необычайно красными.
Не знаю почему, но, глядя на эту пару, я подумал, что это не брат находит утешение в девушке, а наоборот. Она, словно вдова, которая, желая забыть мертвого мужа, цепляется за ребенка, со всей искренностью дарила ему свое тепло.
Я тоже мечтал ощутить чью-то поддержку. Однако не было никого, кто утешил бы и приласкал меня. Мое кощунственное желание, а затем эта внезапная — и загадочная — смерть матери. Мне казалось, что мое сердце, не получив успокоения, иссохло, превратилось в пыль. Я думал о том, как мне хочется, чтобы девушка поделилась своим теплом и со мной тоже. Мне хотелось, чтобы она сказала хотя бы одну фразу, подарила хотя бы один взгляд, хотя бы один раз обняла меня. Однако мне не удавалось поймать ее взгляд, он ускользал от меня, как рыба, шевеля плавниками, ускользает от рыбака. На моих руках, в мольбе протянутых к ней, оставалась лишь мерзкая слизь. Это были нечистоты — отвратительные, постыдные, такие даже если проглотишь через силу, то мерзость все равно однажды вытечет из носа, словно гной. Они не могли влить живительную влагу в мое иссохшее сердце. Напротив, смешавшись с его пылью, они оставили на моей душе лишь грязные, неровные подтеки.
Сжав пластиковый пакет с мусором, я направился за клетку с утками. Я прикурил сигарету и поджег пакет. Он мгновенно съежился, и огонь перекинулся на одежду. Пламя объяло платье с цветочными узорами, старые фотографии, ящик со всякой всячиной, протез. Глядя, как огонь пожирает протез, я понял, что не могу больше оставаться в этом доме. Иначе каждый раз, когда я буду видеть брата с девушкой, сидящих под красной лагерстремией, мерзость будет рваться наружу. Этот место больше не являлось домом. Я понял, что должен уехать как можно дальше.
На мою удочку поймались камбала, креветки с крупными икринками, двухстворчатые моллюски. Я решил, что на ужин улова хватит; все это очень любил брат. Спустя десять дней после кончины матери я позвонил Санвону. Он сказал: «Я знал, что ты позвонишь», а затем добавил, что получил загранпаспорт и оформил необходимые документы для получения визы. Все, что требовалось от меня, — сделать шаг за порог.
Когда я вошел в дом, брат выбежал мне навстречу и схватил меня за руку. Кажется, его печаль совсем прошла за эти дни. Он тут же принялся за приготовления к шикарному ужину: разжег огонь в печи, переделанной из старого умывальника из нержавеющей стали, и, установив сверху железную сетку, ловко соорудил гриль. В этот раз мы впервые за долгое время собрались вместе за едой. Я выложил на сетку креветки и моллюски. Хорошо прожаренные моллюски тут же раскрыли свои створки, и из них вылилась морская вода. Когда я увидел, с какой гордостью брат рассказывает об утках и делах ресторана, о том, что число клиентов по сравнению с прошлым годом увеличилось, что на огороде хорошо растут овощи и зелень, я успокоился. Похоже, что он обрел свои прежние энергичность и благодушие. Что касается девушки, то она бегала между кухней и огородом, расставляя на столике огурцы, салаты и прочую зелень. Я же молча внимал рассказам брата, не забывая вскрывать раковины и переворачивать креветки.
Небо
— Брат, я хочу съездить кое-куда, — заговорил я, когда растущая луна повисла над горным ущельем.
Брат с девушкой одновременно посмотрели на меня. Я глядел лишь на угасающий огонь в печи.
— Вы помните Санвона? Ну, того парня, который раньше работал со мной. Теперь я снова буду работать с ним. Он сказал, что я ему нужен. Наверное, какое-то время я не смогу приезжать домой. Но вы не беспокойтесь. Вы же знаете, что он человек справедливый. А я устал вкалывать в своей фирме, поэтому думаю, что так будет лучше.
— Куда? — спросил брат, его глаза стали круглыми.
Куда? Мне вдруг заложило уши. С языка чуть не сорвалось: «В Китай». Я подумал, что, возможно, в ответ на такое признание девушка рассказала бы мне о своей родине, попросила бы передать привет родителям или друзьям, научила бы меня хотя бы нескольким фразам на китайском… Я сказал:
— Далеко, очень далеко.
Тихо повторяя слово «далеко», я чувствовал тоску, словно мне предстояло отправиться в далекую ссылку. При одной мысли, что я не смогу вернуться, мне стало невыносимо грустно.
— Надолго?
— Не знаю, эта работа требует длительных командировок, но раз в год или даже несколько раз в году я смогу навещать вас. Какое-то время я не буду приезжать, потребуется время, чтобы привыкнуть к новой работе. Я оставлю вам телефон Санвона, поэтому, если что-нибудь случится, звоните в любое время, — объяснил я и, видя недоумение на их лицах, добавил, пытаясь успокоить их: — Почему вы так смотрите, мы ведь не навсегда расстаемся?
— Когда едешь?
— Завтра.
— Так быстро?
— Простите. Я должен был сообщить вам раньше, но я тоже не знал, что все так скоро завертится. Понимаете… да, верно… место освободилось раньше, чем я рассчитывал, поэтому приходится так спешить, мне очень жаль, брат.
На глазах брата выступили слезы. Я достал из кармана визитную карточку Санвона и передал ее ему. Он, даже не взглянув на нее, бросил ее на столик. Я понял, что сейчас он начнет жаловаться. Мне действительно было жаль его. Ведь после несчастного случая я ни на миг не отходил от него, я был его голосом, его ногами. Теперь мое место займет девушка. Это была даже не передача полномочий, а потеря прав на брата. Я впервые посмотрел ей прямо в глаза и произнес:
— Я прошу вас позаботиться о нем.
Взгляд девушки на некоторое время задержался на мне, а затем устремился куда-то вдаль. Смущенно улыбнувшись, она сказала:
— Зачем вы просите об этом? Не волнуйтесь. — Коротко уверив меня, она взяла со столика визитную карточку Санвона и стала рассматривать ее.
На мгновение на ее лице появилось смущенное выражение, но тут же исчезло вновь. Я надеялся, что она скажет мне что-нибудь. Но она, кусая губы, лишь молча положила визитную карточку в карман.