Прощай, Бобров

Акперов Интигам

Наконец-то сообразив, что ей нашли место и можно будет спокойно выспаться, Лена быстро вышла из купе проводницы и прошла до указанной двери. Осторожно она дёрнула за ручку. Внизу кто-то спал, укрывшись с головой одеялом. Скинув кроссовки и затолкав их под сиденье, Лена бросила на верхнюю полку свою сумку. Вслед за ней устремилась туда и сама, только легла и моментально заснула. Проваливаясь стремительно в сонную бездну, она уже обо всём, что было раньше, забыла. Ей казалось, что всё уже позади, всё плохое. Ритм колёс убаюкивал её, хотя она и не нуждалась в этом. Она засыпала уже на ходу. Лена улыбалась во сне, ей снилось будущее, счастливое и безмятежное, красивое.

Подъезжали к Красноярску. Лена Нечаева уже собралась

и стояла у окна в шатающемся коридоре вагона. Все проснулись, и чувствовалась начинающаяся суматоха, словно военный десант готовился к высадке. Поезд уже давно сбросил скорость и почти целый час обтирал свои зелёные бока обо все пригородные неухоженные платформы, словно пьяный, петляя по многочисленным серебристым полоскам рельс. Она никогда не видела больших городов, все её познания в географии оканчивались учебным атласом и контурными картами и поэтому город ошеломил её. На одном только вокзале в Красноярске людей было побольше, чем во всём их Озерном. И, конечно, у города было неоспоримое преимущество – здесь никто не знал друг друга. Никто не знал, что её зовут Елена Нечаева и что она, немногим более суток тому назад, из табельного оружия застрелила капитана милиции. В поезде она проспала почти весь день, сумела восстановить свои силы и чувствовала себя отдохнувшей. Но бдительности не теряла, ворон не ловила и быстро прошла по перрону на привокзальную площадь. Страх не покидал её, ей казалось, что все следят именно за ней, что все вокруг ищут именно её. Она едва сдержалась и чуть не пустилась бежать при виде скучающего одинокого постового милиционера. По дороге она не удержалась, купила у небольшого опрятного буфета пирожков с ливером, запила их сладким «Байкалом» и быстро растворилась в привокзальной суете.

Елена Нечаева неспроста приехала именно в Красноярск. Она знала куда едет и к кому. Ещё год назад, случайно в библиотеке, в краевой газете «Красноярский рабочий» она увидела фотографию Лёши Смирнова – её незадачливого друга, режиссёра школьного драмкружка. Он был почти незаметен в толпе участников фестиваля народных театров, но Лена сразу узнала его. Из небольшой статьи Лена узнала, что Смирнов является режиссёром народного театра. А этот народный театр действует при лесокомбинате в городе Красноярске. Лена тогда записала это себе в блокнот, а фотографию аккуратно вырезала и спрятала. И сейчас радовалась тому, что ничего тогда не рассказала матери.

ЛДК-2, – так коротко назывался огромный лесодеревообрабатывающий комбинат, находился на самой окраине города, на берегу Енисея. Впрочем, могучая река здесь царствовала повсюду, в городских пейзажах, в названиях магазинов, ресторанов, улиц. В справочной Лена узнала, где находится комбинат. Улица называлась Семафорной и почти час она тряслась в автобусе, пока не добралась туда. Там искать комбинат уже не надо было, он был везде. Дом Культуры найти оказалось делом несложным, даже лёгким. Автобус остановился прямо перед его роскошным входом с высокими и толстыми колоннами. Погода была замечательной, время уже давно перевалило за полдень и солнце припекало совершенно по-летнему.

Вахтёрша у дверей Дома Культуры немного, для приличия, проворчала и кивнула головой куда-то в пространство, вверх. Лена проскочила на второй этаж и пошла по светлому коридору, внимательно изучая на ходу таблички на дверях. У дверей с надписью «Народный театр» она остановилась, машинально поправила волосы и несколько неуверенно постучала. Не дождавшись ответа, она легко толкнула дверь и не поверила своей удаче.

В большой и светлой комнате, за столом у самого окна один-одинёшенек сидел Лёша Смирнов и что-то сосредоточенно и увлечённо писал. Первое, о чём она подумала, что он совсем не изменился, хотя после той истории прошло уже два года. И она даже не предполагала, как изменилась она сама. Он сначала не обратил на неё внимания, он даже не поднял голову. И так сильно

был увлечён своей работой переписчика, как будто от этого зависела судьба человечества. Но на мгновенье он всё – таки вскинул голову, почувствовав присутствие другого человека. Он посмотрел на Лену, улыбнулся ей, словно во сне и снова принялся за свою работу. Не прошло и нескольких секунд, как он опомнился, остановил свою работу, поднял голову и посмотрел на Лену.

– Нечаева?! Лена?! Ты!? – протянул он, словно не веря своим глазам.

И он уже не мог скрыть своей радости, лицо его расползлось в широченной улыбке, своими короткими пальцами он несколько раз переворошил свои жиденькие волосы и немного смущённо вышел из-за стола.

– Какими судьбами? Как ты здесь? Случайно, или же ко мне? – он засыпал её вопросами, не переставая улыбаться и приблизившись, неуверенно взял её за руку.

– Здравствуйте, Алексей Иванович, Лёша…я к вам, по делу…– она не могла говорить, что-то сдерживало её речь в горле. Неожиданно, какое-то невероятно тяжёлое состояние безысходности и одиночества враз овладели ею. Сознание того, что во всём этом мире у неё никого нет, кроме этого маленького, плешивенького человечка почти убивало её и она, не удержавшись, тихо заплакала. Ноги не держали, она почувствовала слабость и, прислонившись к стене, медленно поползла вниз.

– Ты что, ты что, Нечаева? – Смирнов успел подхватить её и не без напряжения он дотащил её до стула. – Сейчас, я водички…ты попей, попей…– он суетливо вытащил откуда-то снизу пластмассовый стаканчик и плеснул в него воды из графина, стоявшего на подоконнике. Он поднёс стакан к её губам, но она резко дёрнулась от него, словно ей дали понюхать нашатырного спирта. От стакана несло водкой. Лёша смутился, поняв это, смешно протянул носом, торопливо прополоскал стакан над кадкой с полуживой пальмой и наполнил его снова. Но Лена уже пришла в себя и остановила его, отвернув голову в сторону.

– Не надо, я не хочу пить.

Она сказала это ровным и уверенным голосом, сразу прошла суета. Смирнов понял это и поставил стакан куда-то вниз на место, потом молча уставился на неё.

– Не рады, Алексей Иванович? – спросила она. – Что я к вам приехала, не рады?

– Да ты что, Нечаева!? Конечно, рад…очень рад, Лена. Я уж и не думал, что мы с тобой когда-нибудь увидимся после всего этого, то есть того…это так неожиданно, я немного растерялся, ты прости. А я вот,– он окинул комнату взглядом и пожал плечами, – как видишь, я опять в театре, вот. Да, а как ты меня нашла? Я никому и не писал в Озерное, у меня же там нет никого. Надо же, а я думал, что не увидимся более. А пришлось, вот.

– Случайно, в газете заметка была про вас и ваш театр, фотография…

– Да, да, помню, – он пришёл ей на помощь, – в «Красноярском рабочем», вот видишь, хоть какая-то польза есть от прессы. Так ты, значит, специально ко мне приехала? Вот так вот, взяла, всё бросила и приехала. Молодчина.

– Да, – твёрдо ответила она. – Взяла и приехала. На поезде, почти сутки ехала.

– Погостить или как? – неуверенно переспросил он. – Зачем приехала?

– Не знаю, Алексей Иванович, – Лена посмотрела на дверь и торопливо продолжила, – я уехала из дому навсегда, я больше не вернусь туда. Алексей Иванович, прошу вас, не прогоняйте меня, мне больше некуда идти. Помогите мне. Я человека убила, там, в Озерном. Случайно.

– Ты?! Человека?!– испуганно и вместе с тем недоверчиво переспросил он, замотав головой по сторонам. Взгляд его с опаской остановился на двери, потом он подбежал к окну и пристально посмотрел куда-то вдаль, словно кого-то разыскивая.

– Да, милиционера, – осторожно дополнила Нечаева. – Капитана милиции.

– Милиционера?! Капитана?! – чуть не крикнул Смирнов сначала, но потом шёпотом прошипел, – Да ты сумасшедшая, Нечаева, как это убила? За тобой гонятся, наверное. Тебя ищут? Милиционеры тебя ищут?