Прощай, Бобров

Акперов Интигам

В Озерном было суматошно. Конец лета, начало осени – самый разгар сезона. В это время население городка увеличивается, чуть ли не вдвое. Местные жители не вылезают из тайги, заготавливают орехи, ягоды, грибы, кормят комаров, а приезжие со всех концов страны дикие лесорубы валят лес на дальних таёжных делянках, готовятся к первому снегу. В это время в воздухе над городком пахнет деньгами и по вечерам стоит пьяный гул. Наживались, все кто мог, одинокие старухи на квартирантах, самогоне сомнительного происхождения, рабочие столовые превращались не просто в вечерние кафе, а почти в ночные клубы. Повышался спрос на свободных женщин, а маленькая танцплощадка перед домом культуры

лесорубов по вечерам напоминала место гладиаторских баталий. Милиция собирала богатый улов, зарабатывая на огромных штрафах и конфискациях.

Радуясь удачному стечению обстоятельств, Смирнов решил долго в Озерном не задерживаться, благоразумно предполагая, что может запить и остаться без денег. Да и тянуло его обратно, к Лене. Почувствовав её близость, он уже ощущал постоянное желание быть с ней рядом, снова и снова. Конечно, он любил её. Как-то так получалось, что женщины немного избегали его, как бы это помягче сказать. То ли из-за его неряшливости, то ли из-за его постоянного пьянства. Он это знал и понимал, что только чрезвычайные обстоятельства заставили Лену Нечаеву приехать и поселиться у него. Но какие? Он бы никогда не поверил, что она его искала или, тем более, любила. Но он-то любил её. И хотел, конечно, чтобы она навсегда осталась с ним, он всегда мечтал об этом. И тут такой случай.

Лена очень правдоподобно рассказала ему, как она застрелила капитана. Такое трудно придумать совсем неопытной девчонке, это же почти готовый сценарий. В её рассказе он ощущал неподдельный страх, её страх. Те дни, что она жила у него, она безвылазно провела в четырёх стенах, изредка наведываясь в ближайший магазин. Кого же она тогда боится?

Без особого труда Лёша Смирнов остановился на постой у знакомой старушки. Остаток дня он скоротал за нехитрым ужином с болтливой бабкой и, даже не приложив никаких усилий, узнал обо всех новостях городка за последний год. И опять ничего про убийство капитана. И тут до него окончательно дошло, что никакого убийства просто не было. Капитан есть, Нечаева есть, а убийства нет! Нет! Он осторожно навёл бабку на Нечаевых.

– А, это какая? Учительница, что ли? Так она ведь замуж выходит за этого, как его, милиционера. Он жену схоронил весной, а с этой он давно живёт, три года почти. Важный такой он стал, говорят, теперь его в другой город переводят, начальником. А дочку ты её помнишь? Ленку? Так та, стрекоза, уже почти месяц как сбежала из дома, с каким-то приезжим, то ли с Ростова, то ли с Краснодара, вообщем, на юга потянулась. Мать уехала на пару дней, дом на неё оставила, так та и сбежала, да все деньги и ценные вещи с собой утащила, воровка. Вот…

– Ищут?

– Кого? Ленку, что ли? Да кому она нужна,– махнула старуха рукой, – непутёвая она, вся в отца, тот тоже баламут был хороший. Кто её искать будет? Мать, небось рада, что та сбежала, непутёвая, – подытожила уже немного пьяная бабка, совсем запутав Смирнова.

– А вы видели её, ну с этим вот, дружком?

– Нет, милиционер видел, как дружок её вечером к ней приехал, чернявый такой, видный парень. Так они всю ночь гуляли, весь дом перевернули вверх тормашками, деньги искали и нашли. Дверь выломали почему-то, вещи собрали и на вокзал, их и там видели.

Услышанное произвело на Лёшу приятное впечатление и немного успокоило его. Расслабившись, он ещё немного выпил и уже засыпая, подумал о том, что ему необходимо встретиться с матерью Лены как можно быстрее. Может быть, постараться объясниться с ней, рассказать ей всю правду. Он уже представлял себе, как вернётся к Лене с хорошими новостями и даже закрыл глаза в приятном возбуждении.

Со старшей Нечаевой он знаком

не был, но знал, и где они жили, и где она работала. Когда утром ему никто не ответил на стук в дверь дома, то он, не задумываясь, побрёл в сторону ветеринарного техникума. Занятия там ещё не начались, но учителя уже готовились к предстоящим урокам. Мать Лены он узнал сразу, они были немного похожи. И попросив вежливо разрешения поговорить с ней он, смущаясь, представился. Как оказалось, смущался он не напрасно.

– Смирнов? Алексей Иванович? Как же, как же, я отлично помню эту вашу историю с театром, как вы там нагишом разгуливали.

– Простите, но это было совсем не так…– начал было он оправдываться, но она перебила его

– И не подумаю вас прощать, вы со своим театром все мозги ребёнку закрутили. А я-то думаю, кто там меня спрашивает? Я решила, что вы наш студент. Что вам от меня нужно? – категорически и строго спросила она. – Давайте побыстрее, я занята.

– Я здесь проездом и хотел узнать про Лену, то есть, я хотел просто увидеть её. Я утром рано заходил к вам домой, но мне не открыли. А где она?

– Лена? Она оказалась достойной ученицей вашего драматического кружка, стала настоящей артисткой, чтоб ей пусто было. Перед людьми опозорила, – Нечаева – старшая замолчала, лицо её почти почернело, и она пытливо вгляделась в него, – слушай, Алексей, а может быть, ты знаешь, где она? Или того парня, с кем она уехала? А? По описаниям ты на него не похож…

– Нет, нет, что вы,– очень естественно он чуть не отпрянул в сторону – я- то тут причём? Я же вам сказал, проездом я, по старой дружбе…

– Ну, ну, по дружбе. А может она у тебя, а?

– У меня? – он выложил весь свой артистический запал.

– Сбежала твоя ученица из дома, понял? Весь дом перевернула, воровка и сбежала, деньги все унесла и кое-какие ценные вещи. Один мой друг видел, как к ней парень приезжал, когда я на пару дней по делам отлучилась, зараза. Искать её хотели с милицией, я еле отговорила. Встретишь где свою артистку, передай ей, что видеть её больше не хочу. Никогда! И за то, что деньги украла, и за то, что дом перевернула со своим дружком, двери выломали, сволочи. Меня отец её мучил, всю молодость под откос пустил, теперь вот дочь. Всё! Не хочу больше её видеть! Я для себя пожить хочу, замуж выхожу! Всё, Алексей Иванович, у меня уроки.

Смирнов покачал головой, прощаясь с ней без лишних слов, и отступил на шаг назад. Он даже не забежал к бабке, прямиком из техникума поспешил прочь из Озерного. Он не очень спешил, времени было достаточно, чтобы успеть на двенадцатичасовой, проходящий поезд до Красноярска.

Он снова и снова анализировал про себя рассказ Лены, это даже стало занимать его, сплошная мистика, «…я выхватила пистолет из его куртки, висевшей на крючке в сенях, и стала целиться в середину двери, которую он взламывал. В глазах было темно, а уши чуть не лопались от его брани и крика. И когда уже дверь стала выскакивать из своих петель, я выстрелила, зажмурив глаза. Выстрел и звук рухнувшей двери произошли почти одновременно. Я едва успела отскочить в сторону и забилась в угол. Помню, что сразу вдруг стало невероятно тихо, было слышно как идёт дождь и наверное, почти с минуту я боялась открыть глаза. А когда открыла их, то сначала я увидела пустой дверной проём, выломанные дверные косяки и саму рухнувшую дверь. На ней лежал Григорий Евдокимович, голый, в одних огромных трусах. Его большая голова как-то неестественно была повернута в сторону…но, я его не разглядывала, я просто поняла, что убила его. Тогда я бросила пистолет рядом с ним, быстро перешагнула через него и из окна выскочила на улицу…»