Прощай, Бобров
Шрифт:
– Нет, спасибо.– Она повернулась к Боброву. – Ты на машине, Бобров? Отвезёшь меня?
– Мария, Мария…я очень плохо слышу тебя. Ты должна меня понять, я просто не мог отказаться от этого предложения. Меня взяли в штат, на постоянную работу. Ты можешь себе это представить!? Ну не молчи, Мария. А хочешь, я сам позвоню твоему отцу, матери или хочешь, я им напишу и всё обстоятельно объясню. Хочешь? Я понимаю твоё состояние, поэтому я и хотел, чтобы ты оставалась в Москве, у тётки. Устроилась бы на работу в какую-нибудь школу, разве в Москве школ не хватает. А в Покровке тебя достанут с распроссами …
– Причём тут школы в Москве, причём тут вопросы в Покровке, – чуть не плача перебила
– Я так и знал, Мария. Я так и знал, что ты именно так и будешь говорить. Я тебя не бросил, я люблю тебя, и я не могу без тебя жить…
– Ты уже живёшь без меня, Бобров! Живёшь довольно – таки долго и вполне благополучно! У тебя другая девушка? Скажи мне честно! Не обманывай меня!
Она старалась вслушаться в его дыхание, она уже сомневалась в нём, его молчание показалось ей вечностью. Затаив дыхание, она ждала ответа.
– Это глупо, Мария. У меня нет никого, кроме тебя. Но мне трудно объяснить тебе всё это по телефону, но приехать сейчас я никак не могу. У меня нет выбора, понимаешь?
– Нет выбора?! А я? А я, Бобров?! Разве я не выбор?! Мы же обо всём договорились, я же жду тебя. Вспомни, как ты стремился ко мне всегда, Сева, что случилось с тобой? Тебя ждёт твоя мама, Алина Михайловна переживает за меня, за нас…она чувствует что-то нехорошее, она больна…и она ждёт тебя. Ты присылаешь ей деньги, но уверяю тебя, они ей не нужны. Конечно, мы все очень рады за тебя, но ведь у нас …свадьба, Боб, свадьба…ты должен приехать, мы договаривались. Ты меня понимаешь или нет? Ведь мы все готовились, и я даже не могу понять, неужели нельзя выпросить неделю отпуска. Неужели вся наша внешняя экономика рухнет, если ты приедешь на недельку, Сева? Мама договорилась в ЗАГСе, и я себя очень неуютно чувствую. Все спрашивают, будет свадьба или нет, а твои успехи сыграли со мной злую шутку.
– Я всё понимаю, Мария и мне больно говорить об этом, но я никак не смогу приехать сейчас. Свадьбу придётся отложить ещё раз. Я напишу маме, твоему отцу…
– Господи, Сева, да как же они раньше обходились без тебя в этой Франции?! И не надо ничего писать моему отцу. Хватит того, что ты всё объяснил мне.
– Время летит быстро, Мария, вот увидишь, к следующей весне я буду дома.
– Почти год,– печально сказала она, как-то сразу смирившись. – Хорошо, Боб. Кажется, мне ничего больше не остаётся, как только пожелать тебе успехов
– Не обижайся, Мария, стоило ли тогда учиться, чтобы не использовать такой шанс.
– Не знаю, Бобров, но у меня такое чувство, что ты оставил меня. Мне неприятно говорить тебе об этом, но я сомневаюсь в искренности твоих слов.
– О чём ты говоришь! Это несправедливо, я не оставил тебя, просто так получилось. Понимаешь, по-лу-чи-лось! Даже при всём моём желании я уже просто не смогу вот так вот взять и отказаться от этого предложения. Это будет концом моей карьере, концом нашего будущего, ведь в конце – концов я это делаю для нас, Мария, для нашей семьи…
Он расчувствовался, Бобров почти верил в искренность своих слов.
– Тебя послушать, Сева, так получается, что вокруг виновата только я одна, – раздражённо перебила она его. – Я всё это прекрасно понимаю и ты мне уже об этом и говорил, и писал.
– Здесь никто не виноват, Мария, ни ты, ни я…– ей опять послышалась в его голосе неуверенность. Она хотела сказать ему об этом, но передумала. Он тоже почувствовал, что голос его выдал и снова замолчал. Надо было как-то заканчивать разговор.
– Почему ты замолчал, Бобров? – очень осторожно спросила она
– Я не молчу, Мария. Но время, моё время на исходе, карточка заканчивается. Послушай меня, иногда человек попадает в такие ситуации, когда трудно принять решение сразу. Ты же умная девочка, ты же поймёшь меня. Сейчас обстоятельства сильнее меня, но это совсем не значит, что я не люблю тебя. Умоляю тебя, Мария, это в последний раз. Дай мне немного окрепнуть здесь, я скоро приеду, и мы сыграем нашу свадьбу. Я, наверняка, получу вскоре другое назначение, мы вместе поедем и потом никогда больше не расстанемся.
– Другое назначение? Тебе что, не нравится во Франции, мне казалось что…
– Нет, что ты…– замялся он, – нравится, просто здесь…
– Ладно, Бобров, – помогла она ему, – не мучайся. Через год, так через год. Я отложу пока свадебное платье, я и кольца уже купила. Ты сам просил.
– Мария, не убивай меня, скажи что-нибудь. Прошу тебя.
– Что сказать тебе, Сева…будь здоров и счастлив. Я тебя жду.
– Мария…
Но она уже положила трубку, потому что говорить уже не было никаких сил.
Конечно, Мария была рада успехам Севы Боброва, в какой-то степени она сама и явилась основной причиной этого. Именно под её влиянием последние годы в школе он поразил педагогов резким изменением своего отношения к учёбе. Именно под её влиянием он понял, что для простого парня из бедной семьи трудолюбие и успехи в учёбе – это единственный шанс вырваться. Она видела все эти годы, как он лез из кожи вон, чтобы добиться успеха. Она видела, что когда другие вечерами толкались на дискотеках, её Боб разгружал по ночам вагоны с углём. На вырученные деньги он покупал литературу, чтоб усовершенствоваться в учёбе, особенно в иностранном языке. Денег на книги и пособия он никогда не жалел и очень скоро уже чувствовалось, что уровень Боброва выше уровня окружающих его сокурсников. Мария понимала, что возвращаться в их городок такому умному, незаурядному и сильному человеку практически незачем. Понимала, что его работа в торгпредстве – это шанс, это невероятная удача, которую даже трудно было представить. И хотела верить, и верила, что это всё для их будущего. Но какое-то чувство, подспудное чувство непонятного состояния, даже растерянности постоянно давило на неё. Она не могла не чувствовать, что он всё дальше и дальше от неё и она, конечно, понимала, что не должна была отпускать его далеко от себя. Потеряв ежедневный контроль над ним, ежедневное влияние на него, она начинала терять и его самого. Его частые письма не могли обмануть её, очень скоро они стали напоминать отчёты о проделанной работе, они стали холодными, в них уже не было любви.
Он всё ещё любил ее, и она всё ещё не сомневалась в его чувствах. Но чего было больше в этих чувствах, она уже не знала. Он не стремился к ней как раньше, он научился обходиться без неё. Значит, кто-то занял её место. А к ней он был просто привязан, может быть благодарен за всё, что она сделала для него. К ней он был всегда добр, и она думала о том, что надо было родить ему ребёнка, не дожидаясь этой дурацкой свадьбы. Тогда бы он точно её никогда не бросил бы.
Но и перспектива постоянно выслушивать причитания о несбывшихся из-за неё надеждах её тоже не устраивала. Действительно, стоило ли тогда так учиться? Но её подозрения, тревоги и ощущения были, конечно, не беспочвенными. Ей казалось, она чувствовала, что он там не один. Она анализировала каждое слово в его письмах, прислушивалась к его речи во время переговоров по телефону, старалась определить его состояние по дыханию. Чисто теоретически она вычислила, что не может такой видный парень, как её Боб, долгое время оставаться один. А что было делать ей?! Устраивать скандал? Без причин? На основе одних ощущений? Ей было стыдно за свои подозрения, но от всего этого голова шла кругом, мысли не давали покоя, мешали жить, работать…